Багиров уже сидит за рулем и, натянув козырек кепки на лицо, листает что-то в телефоне. Там явно что-то поинтереснее меня, потому что на мое присутствие он никак не реагирует, даже когда я захлопываю за собой дверь."
"Я тоже не горю желанием заводить разговор, поэтому, смущенно натянув рукава толстовки на ладони, зажимаю их между коленей.
— Пристегнись, — гремит строгий голос Багирова, и мое сердце спотыкается от вспышки волнения.
Немного помешкав, я все-таки пристегиваюсь и наблюдаю, как длинные татуированные пальцы поворачивают ключ и машина оживает с глухим рычанием.
Какого, блин, черта он пытается быть милым? Хотя «милый» – последнее слово, которое можно соотнести с этим парнем, но все же! Он вытащил меня из бассейна, не дав утонуть, спас меня от моих внутренних демонов и от позора, который мне и без того обеспечен. Я промолчу о том, что произошло в душе и после…
Уму непостижимо. Я оправдываю парня, который и втянул меня во все эти неприятности. Но хуже всего, что я собираюсь еще и поблагодарить его.
По крайней мере, я попытаюсь. Не хочу чувствовать себя должницей. Но для начала, наверное, мне стоит извиниться…
Я резко выдыхаю и закусываю нижнюю губу.
Я слишком много думаю.
Судя по всему, Багирову вообще по фигу. Но проблема в том, что мне – нет.
— Послушай, я так не могу… — я ерзаю на месте и, не зная куда деть руки, убираю нерасчесанные волосы за уши. — То, что я наговорила тебе про твоего отца… мне жаль, я не имела права трогать твою семью… Да и вообще… — я дергаю ногой, — это было низко.
Прости.
Фух. Ну вот и все. Я сказала это. Ничего ведь сложного, правда?
Вот только тишина в ответ немного смущает.
Украдкой я поглядываю на молчаливого Илая, который ведет машину и, видимо, не собирается облегчать мне задачу.
Проглотив комок в горле, я продолжаю.
— И спасибо тебе за то, что спас меня, — выдаю на одном дыхании, которое в следующее мгновение замирает в груди…
— Мне не нужны твои извинения, Ведьма. — Даже не смотрит на меня. — Но у тебя есть то, что мне интересно.
Расскажи, и мы будем в расчете.
Мои глаза практически лезут на лоб. Вот что за говнюк?!
— Я вообще-то искренне извинилась, — едва не рычу и, сложив руки на груди, отворачиваюсь к окну. — А ты опять ведешь себя как высокомерный мудак.
— Я тот, кто я есть.
Фыркаю, закатывая глаза:
— Очень рада!
С его стороны прилетает приглушенный смешок:
— В душе я тебя полностью устраивал.
Я снова распахиваю глаза и забываю сделать вдох.
