— Да и каким было мое детство?! Ты хоть знаешь? Откуда ты можешь знать? Ты скинула меня этому больному ублюдку, а сама жила в свое удовольствие за счет своих ебарей! Так с чего ты что-то требуешь от меня?! Может быть, я вырос тем, кто подавал мне пример?
Но лицо моей матери остается бесстрастным.
— Прекрати истерику. То, что ты жил со своим отцом, было временной необходимостью. Я не знала, что он делал с тобой…
— А ты пыталась узнать?!
Я скрежещу зубами. Наблюдая за тем, как моя мать выходит из своего идеального образа.
Она из тех людей, кто не умеет и не готов признавать свои ошибки.
— Прекрати со мной говорить таким тоном, Илай! Ты не рассказывал мне об этом по телефону, а приезжать я не могла!"
"— Десять лет?! — я приближаюсь к ней, тяжело дыша. — Тебя не было целых десять лет! А ты знаешь, почему я не говорил?! Потому что боялся! Мне, блядь, было страшно, что он услышит, как я жалуюсь и прижжет меня очередной сигаретой! Он твердил, что настоящие мужики не плачут, что боль — это то, через что должен пройти каждый мальчик, чтобы стать мужчиной, это он заставил меня молчать о своей боли, и я привык к этому! Да и чтобы изменилось? Ты бы все бросила и примчалась?!
Губы матери дрожат, но она продолжает игнорировать то, что я бросаю в нее копьями.
— Я пыталась устроить свою жизнь, чтобы обеспечить твое будущее! И вложилась в тебя достаточно, чтобы сейчас ты имел право что-то требовать! — ее губы кривятся. — А что я получаю взамен?
— Ты хоть раз можешь признать свою вину?! — взрываюсь я.
— Хоть раз в жизни, сука! Сказать мне одно простое слово! Прости! Прости меня сын, что меня не было рядом! Просто извиниться за то, что ты бросила меня!
— Илай…
— Думаешь, твои бабки все исправили?! Я обо всем забыл?! Да мне просто стало на все по хуй! Знаешь, что я усвоил от своих родителей? От одного, что нужно быть ублюдком, а от второй, что все в этом мире решают бабки!
Я резко выдыхаю и отшатываюсь на пару шагов назад. Царапаю пальцами голову и отхожу к окну, хлопаю по нему ладонями.
Мать молчит. Наступает удушающая тишина. Я перевожу дыхание и разрезаю ее ядовитыми словами:
— Так что не удивляйся, мама, что я такой. У меня были лучшие учителя.
Я слышу позади себя шорох, а потом моя мать прочищает горло.
— Я знала, что с тобой будет сложнее. Но твоя подружка оказалась более сговорчивой.
Я резко разворачиваюсь и впиваюсь в мать взглядом.
— Я заходила к ней пару дней назад, — продолжает она, довольная собой. — И мы весьма любезно пообщались.
