Я не хочу быть у тебя в долгу. — Я скрежещу зубами. — Но я могу перекусить что-то и здесь…
— Здесь нечего перекусывать, — бросаю быстрый резкий ответ, чем снова заставляю Алису посмотреть на себя, но на этот раз ее брови хмурятся.
— А как же ты живешь? Или ты питаешься только в ресторанах?
— Я здесь не живу.
Ее взгляд становится настороженным.
— Как это понимать?
— Это квартира моей матери.
Она вдруг отшатывается от меня, прикрывая распахнутый в удивлении рот ладонью."
"— О, господи! И ты так просто… все это… — она эмоционирует руками.
— А что, если бы она пришла, когда мы… Багиров! Ты совсем рехнулся? Господи, а я? — запускает пальцы в волосы и, тяжело дыша, отводит взгляд в сторону. — Я сама не лучше… — тихо шепчет и качает головой, а потом хлопает ладонями по бедрам и ее голос обретает решительность: — Так, ладно, было классно, но я пойду…
Алиса пускается в сторону выхода, но я перехватываю ее за руку и возвращаю обратно.
— Не паникуй, — мои губы кривит пустая ухмылка. — Я похож на того, кто знакомит девушек с матерью?
Ее ноздри раздуваются от возмущения, Алиса дергает свою руку, но я не выпускаю.
Тогда она издает саркастический смешок:
— Ох, ну разумеется. У тебя столько девушек, что, боюсь, твою маму инфаркт хватит с каждой знакомиться.
Моя ухмылка становится шире.
Я перемещаю руку ей на затылок и сжимаю волосы в кулаке, подтягивая девчонку ближе.
— Ты нарываешься, Ведьма, — произношу у самых ее губ и, когда она их пригласительно открывает, я всасываю в свой рот нижнюю и прикусываю.
Затем делаю то же самое с верхней. Я не целую. Мне просто нравится вкус ее губ. И звуки, которые она издает, когда я кусаю их.
Я мог бы увлечься, тем более что эта маленькая задница не против дать мне доступ к своему сладкому ротику, но гребаная вибрация в кармане джинсов отрезвляет меня.
Когда я отпускаю Ведьму, то слышу ее тихое хныканье, похожее на мольбу трахнуть ее. Этот проклятый звук заставляет мой член дернуться в джинсах и мне приходится поправить его. Я проглатываю шипение, потому что я опять твердый.
Сука.
И становлюсь еще тверже, когда смотрю на Алису, которая, как и всегда в такие моменты, прячет шипы и превращается в самое невинное существо на свете. Это, черт возьми, запрещенный прием. Она не двигается, даже когда я ее отпускаю. Смотрит блестящими глазами и одновременно трогает искусанные мной губы подрагивающими пальцами.
— А теперь дай мне пару минут и не пытайся сбежать. Иначе укусов на твоем теле станет больше.
