Его тихое требование звучит гортанно, и мой пульс достигает безумных показателей.
Илай сминает пальцами мою задницу и одновременно ласкает меня языком, заставляя изворачиваться и стонать."
"Конечно же, я обессилена и не могу выполнить его требование.
Поэтому он все берет в свои руки.
В прямом смысле этого слова.
Багиров перемещает одну руку на мою грудь и с жадностью сминает в своей большой ладони, но даже эта вспышка боли выплескивается в удовольствие. Немного странное. Немного чужое. Но очень приятное. Будто он знает все кнопки, которые нужно нажимать на моем теле, чтобы заставить мои глаза закатываться от удовольствия.
— Когда я прошу – ты выполняешь. Иначе я сделаю так, как захочу сам.
Это последнее, что он бросает своим гортанным голосом, прежде чем начинает сильно сосать мой клитор и одновременно сжимать пальцами чувствительные, нуждающиеся в ласке соски.
Ох, черт…
Он давит на меня со всех сторон. Он повсюду. Его язык. Его руки. Его одобрительно рычащие звуки, будто он поедает любимый десерт.
А я…
Я оказываюсь в каком-то бреду, дурея от ощущений, которые он мне дарит.
На мгновение Илай отстраняется, но только чтобы провести пальцем по моим влажным складкам и закружить вокруг клитора языком, пока я не открываю рот в беззвучном стоне и не отрываю спину от дивана, но в самый пиковый момент он просто останавливается и убирает палец.
Что за…
Я теряю восхитительное давление и жар, приближающие меня к прыжку за грань. И бумерангом возвращаюсь назад, проклятье, всего за мгновение до…
Ошарашенная потерей удовольствия, я поднимаю голову и, тяжело дыша, встречаюсь с самодовольной ухмылкой Багирова.
Мне как никогда хочется ударить этого мудака за то, что он делает со мной.
Но я не могу.
Ничего не могу.
Даже пошевелить языком, чтобы послать его к черту.
Неотрывно наблюдая за мной, Илай проводит большим пальцем по своим губам, а затем облизывает его, как и полагается голодному животному.
У меня опускается челюсть. И моя глупая реакция вызывает на его лице какую-то маниакальную ухмылку, а его бесовские глаза пугающе темнеют, подобно затягивающемся небу перед грозой, что насчет моих… — даже не знаю, но судя по ощущениям, они дикие и удивленные.
И выпрашивающие.
Еще никогда в жизни я не испытывала таких ощущений и эмоций. Еще ни разу в жизни я не позволяла парням целовать меня вот так. И я еще ничего так сильно не хотела в жизни, как вернуть его высокомерный рот обратно себе.
Сумасшествие какое-то.
И, кажется, оно у нас обоюдное.
