— Я здесь не для того, чтобы ты властвовал надо мной! Я не твоя фанатка! Обращайся со мной нормально или иди к черту! А если ты еще раз применишь ко мне силу, я ударю тебя по яйцам…
У меня перехватывает дыхание, когда его пятерня впивается в мое горло и он рывком ставит меня на носочки. Я сама напросилась, знаю, но пусть идет на хрен. Я заставлю его уважать себя.
Мы оба тяжело дышим друг другу в лицо. Оба – на грани потери контроля.
— Ты никогда не умеешь закрывать свой рот вовремя, да? — угрожающий шепот наполняет мою грудь нехорошим предчувствием, а потом его темный похотливый взгляд медленно опускается на мои губы.
На мгновение я позволяю себе ощутить странную смесь эмоций. В его взгляде – жгучий коктейль из возбуждения напополам с ненавистью и, черт, кажется, это заразно. Это превращает меня в какого-то глупого смельчака.
— Я откушу твой язык, если ты… — но моя угроза сходит на нет, когда он кусает меня за нижнюю губу и оттягивает на себя, обжигая утробным рычанием.
Это рычание – звук мужского удовольствия.
От него у меня начинает пульсировать между ног. Ну, возможно, еще потому, что край губы горит от укуса и Багиров зализывает его в грубом поцелуе, которого этот мудак не заслужил!
Я открываю рот, чтобы послать ненормального мажора, но его язык по-хозяйски проскальзывает в мой рот и мешает запротестовать.
Пятерня Илая перемещается мне на затылок и сгребает волосы в кулак до острого жжения. Боже. Мои веки трепещут, и я ненадолго теряюсь от мурашек, разбежавшихся по коже.
Бороться бесполезно.
Я даже забываю о своей злости, или ее вытесняет что-то более сильное… что-то настолько горячее, что дышать становится больно. Кажется, что воздух вокруг нас оборачивается тяжелым жаром, заставляя кожу гореть вопреки холодным порывам ветра.
Сталкиваясь с ним до клацанья зубов, я пытаюсь себе напомнить, что этот поцелуй затуманил мой разум.
И о том, что я ненавижу Багирова больше, чем это вообще возможно, но есть проблема — я хочу его ровно настолько, насколько ненавижу.
Это сбивает с толку.
А еще – звук наших быстрых вдохов, и его чертовски хороший запах, и то, что на вкус он как мятное безумие. Черт. Все это – одна сплошная ошибка. Я уже почти перестала понимать, кто я такая и какой козел меня целует. А вместе с тем в моем животе нарастает опасное чувство, которому я не собираюсь давать никакого определения.
Я не хочу большего. Нет. У меня есть гордость. И он не лишит меня ее.
