— Чем таким уникальным владела Тереза Разуваева, что сейчас за ее наследство развернулась настоящая война? — бурчит мой ВэВэ, и Пирогов только открывает рот, чтобы ему ответить, как на столе заходится песней Круга его старенькая кнопочная Нокиа.
— Я занят, Лиза, — отрезает Пирогов, а потом меняется в лице. — Тебе срочно, что ли? Вадим болен. Потерпи неделю-другую.
Но судя по помрачневшему лицу Игоря, понимаю, что Лизе требуется срочное вмешательство пластического хирурга. Нос за ночь вырос или сиськи отвисли до коленок.
— Направь ее к Ваське. Я договорюсь, — шепчу я другу.
Но Петрович мрачно отмахивается и, гаркнув в трубку «Пошла на фиг, идиотка!», нажимает на кнопку отбоя. Пирогову явно нет дела до прихотей жены. Какая она у него по счету? Кажется, третья.
Первые две не страдали отсутствием мозгов, а Лиза еще тот экземплярчик. Но, как ни странно, Игорь Петрович любит именно ее. И нагрубил он ей из-за нас с Емельяновым. Сейчас вот Лиза прорыдается, потом позвонит мужу снова.
Наверняка пригрозит утопиться или возведет стенку в постели. И то, и другое Пирогов не потерпит и побежит мириться. Такая вот романтика семейной жизни.
«Надеюсь, с Ольгой у нас все сложится иначе, — думаю я и невольно морщусь, вспомнив выходку Катерины. — Как еще мои родители отреагируют? А Павлик с Ленькой?» Да и трудно представить какую-то другую реакцию, если я сам крыл Ольгу последними словами. Кто теперь поверит в искренность чувств и настоящую любовь? «Да пошли они все», — мысленно отмахиваюсь я от родственников.
И если до попытки похищения в хосписе все можно было свести к регистрации и поставить всех перед фактом, то теперь такая надежда пропала. Ленку придется приглашать, а то обидится. Вот уж с кем мне ссориться не с руки. А если звать Елену Прекрасную, значит, нужно закатывать пир на весь мир.
Я мельком оглядываю своих боевых соратников. Емельянов с кем-то переписывается в Ватсапе, а Игорь Петрович, как только телефон начинает звонить снова, подскакивает из-за стола и несется через распахнутое французское окно на лужайку.
Попастись, наверное…
Понимая, что разговоры с Лизой — это надолго, я тоже выхожу из кабинета. Заглядываю в столовую в надежде застать там Олюшку и Роберта и, глядя на любимую женщину в белом спортивном платье, застываю на месте. Любуюсь. Подхожу решительно и, стянув из вазочки ломтик пастилы с орехами, кошусь в сторону Роберта. Мой внук уныло водит ложкой по тарелке, не желая есть.
