Важный и насупленный Косогоров рассматривает на экране какие-то снимки, тычет в них пальцами и, даже не повернув головы к двум солидным докторам, стоящим чуть позади, раздраженно спрашивает:
— Ну и что теперь с этим делать, твою мать? Как вообще можно исправить это уродство? Я не возьмусь и вам не советую. За такой вандализм вешать надо. Прилюдно. На площади, — рычит он, еле сдерживаясь. — У этого коновала хоть диплом врача есть?
— Терапевт, — кивает один из докторов. — К хирургии вообще отношения не имеет. Надеюсь, эту дрянь засудят… Ну и пациентка сама виновата.
— И о чем только думают люди, разрешая оперировать себя на кухне? — поддакивает, передергивая плечами другой.
— На кухне? — Вадим Петрович с недоверием глядит на своего коллегу и разражается отборной витиеватой бранью.
Я замираю в дверях, не в силах поверить, что чопорный и надменный Косогоров вообще знает такие слова. А уж сами обороты, хоть записывай!
В этот момент, он замечает меня.
— А… Оля, — бурчит, словно никак не ожидал увидеть и тут же требует.
— Давай!
Я отдаю ему папку и внезапно понимаю, что у меня трясутся поджилки. Во всяком случае, руки дрожат."
"— А где Роберт? — обалдело спрашиваю я, обводя изумленным взглядом пустой кабинет.
— Пошел в зимний сад со Светланой Ивановной. Там у нас птички-рыбки и морская свинка специально для вони, — морщится он, отмахиваясь от меня как от надоедливой мухи. Потом поворачивается к коллегам и бросает в обычной нагловатой манере.
— Потом продолжим. Сейчас я занят.
Важные и напыщенные мужики как по команде выходят из кабинета. А Косогоров берет со стола айфон и уже через несколько секунд разговаривает с доктором, аудиенции которого моя мать не может добиться месяц.
— Иван, — весело пыхтит в трубку Вадим Петрович. — Прооперируй мою родственницу, пожалуйста. Считай это личной просьбой.
И через минуту закончив разговор, устало смотрит на меня.
— Во вторник Ваня… Иван Юрьевич лично прооперирует…
— А цена? Сколько он возьмет за операцию? — уточняю я на всякий случай.
— Нисколько, а ты должна будешь, — фыркает свекор и снова утыкается взглядом в снимки, развешанные по белому светящемуся экрану.
Я чувствую, как внутренности сводит от липкого парализующего страха. Ощущаю, что дыхание сбивается. Стараюсь сдержаться. Но бесполезно. Я попала в руки опытного кукловода. Он без всякой подсветки способен прочитать мои мысли и точно знает, что творится у меня в душе. Я слишком проста и неопытна перед этим монстром.
