Запрыгивает на меня, на тоненьких лапках бежит к лицу. Облизывает щеки. Верный заботливый малыш! Но и без него я уже чувствую, что случилась беда.
— Берта, — тихо зову свою старую корги. Кладу руку на собачью грудь и ощущаю поверхностное дыхание. — Берта, — скулю тихонечко. И покосившись на спящего Роберта, осторожно выношу собаку из комнаты. Уложив на ковер, в панике ищу сотовый. Дрожащими руками пытаюсь найти в контакте номер ветеринара. Звоню и долго жду, когда сонная Марит снимет трубку. И пока доктор едет к нам, не нахожу себе места.
Прижимаю Бимку к груди и неожиданно понимаю, что он — единственный подарок от Косогорова.
Слезы наворачиваются, когда вспоминаю, как мы с ним покупали собаку.
«Кто же все-таки стрелял? Еще одна загадка, оставшаяся без ответа. Да и вся моя жизнь в родном городе больше напоминает экшен. Хоть фильм снимай. И герой-любовник тоже имеется», — размышляю, усевшись рядом с Бертой.
Я ничем не могу ей помочь. Остается только ждать Марит и надеяться, что и в этот раз ей удастся спасти мою собаку.
Берта мне досталась взрослой. Умерла Джулия, одна из старейших постоялиц Юэнна, а ее сын, фотограф и журналист, упросил меня забрать собаку к себе.
— Она вас знает, Олга, — повторял он как попугай. — Мне ее девать некуда. Постоянные командировки. Со мной даже жена не смогла ужиться. Уехала с дочками к матери…
Я вспоминаю открытое лицо Джейка и его абсолютно лысый череп. Знаменитый человек, но очень простой в общении.
— Наверное, это мой единственный шанс, — шепчу я, гладя Берту.
И неожиданно понимаю, что за своими мыслями не заметила главное. Моя собака уже не дышит.
Обнимаю ее, целую, утираю слезы, градом льющиеся из глаз. Терпеливо дожидаюсь Марит, констатирующую смерть Берты.
— Нужно ее вывезти, пока малыш спит, — шепчу я доктору и своей подруге и осекаюсь на полуслове. В дверях стоит сонный Роберт и держит в руке медведя.
— Берта умерла? — спрашивает он совершенно спокойно.
— Да, малыш, — киваю я, стараясь справиться со слезами.
— Я так и знал! Но думал, что бабушка Нина помрет раньше Берты, — восклицает мой маленький циник, и в эту минуту я ничуть не сомневаюсь, чей он сын.
Вадима, мать вашу! Тот же уверенный взгляд, та же гордая посадка головы. Кирилл намного проще. Я до сих пор понять не могу, как в семье у утонченного интеллигента Косогорова мог вырасти обычный быдлован. Совершенно примитивный человек. Упаси бог, если Роберт станет таким же!
— Берта ушла по радуге, — поправляет моего сына Марит.
