Ты же не захотел меня учить, увел мою мать, отец спился. Вот пусть покалеченные бабы будут на твоей совести. К тебе же никто не придет, если узнает, что я твой ученик.
— Придут, — киваю я и замечаю с усмешкой. — Ты сильно расстроишься, если узнаешь, что твоя мать никогда не была моей любовницей? У нее, кажется, есть другой муж. Официальный. Можно было в ЗАГСе узнать или у нее самой спросить. Это если по-человечески…
— Нет! Это ты! Ты во всем виноват! — вопит Арно и резво поворачивается к Пирогову. — Это он. Его накажите…
— Обязательно, — хмыкает Пирогов и, посмотрев на своих бойцов, бросает устало.
— Мне этот тяв надоел…
Как по мановению волшебной палочки Арно снова заклеивают рот."
"— Он больной, его лечить надо, — шепчет кто-то из пацанов, кивая на обмотанного скотчем пленника.
— Полечим, — бурчит Пирогов, и я понимаю, что доктору-вурдалаку недолго осталось коптить небо. Смотрю на часы. Половина восьмого. Моя секретарша уже должна подойти.
— Парни возьмут, — понимает меня с полуслова Игорь.
— Без резких движений, — морщусь я.
— Просто скажите ей, что Вадим Петрович ждет ее в архиве. Она сама прибежит.
Допрос Светланы Ивановны много времени не занимает. После того, что я сотворил с ее братом, мне нет пощады. И воду с рицином она специально вручила Ольге.
— Чтоб вы знали, Вадим Петрович, как терять любимого человека, — произносит она пафосно. — Но вы же ничего не докажете, — морщится презрительно. И когда бойцы Пирогова выводят ее из архива, начинает паниковать.
— Куда вы нас ведете? Не имеете права!
Честно говоря, я не знаю, что дальше случится с этими людьми.
Игорь не такой дурак, чтобы замарать руки кровью всякой мрази. У него мозги работают даже в такой ситуации. Но я его знаю. Пока он не отомстит за свою Лизку, не успокоится. Арно и его тетка, двое бойцов, которые в ночь убийства не стояли на посту, как положено. Плюс какой-то капитан или лейтенантик, сыгравший в детектива и давший неверные сведения. Найти его трудно, но можно. Пять человек, целая туристическая группа!
Поднявшись из архива на свет божий, я чувствую, что не могу находиться у себя в кабинете, где еще не выветрился дух Светланы Ивановны, где на видном месте стоит портрет Кирилла.
Без раздумий я сворачиваю в сторону переходной галереи и, оказавшись на ВИП-этаже, бреду к Ольге. Но моя милая спит под воздействием препаратов.
— Пришлось дать успокоительное, — вздыхает сестричка на посту. Осторожно я щупаю пульс и прикладываюсь губами ко лбу. Моя любушка спит. И это правильно.
