Представьте: ряса безжалостным образом обкромсана ножницами и запахнута на манер японского кимоно; из-под рясы несвежие штаны навыпуск, ноги босые, подпоясан чёрным поясом, а скуфейка сбита набекрень, открывая вместо привычной косы высокий узел самурайской причёски с двумя палочками для еды!
— Книгу принёс? — не обращая внимания на моё присутствие, ровно вопросил царь.
Дьяк отвесил низкий японский поклон и, семеня, преподнёс государю маленький томик в коричнево-зелёном переплёте.
— Сам читай, да с выражением! А я душою и сердцем наслаждаться буду.
Филимон Митрофанович ещё раз церемонно поклонился, опустился на колени, кое-как пристроил тощий зад, откашлялся и, раскрыв книжку, тягуче заныл:
Облачная грядаЛегла меж друзьями…ПростилисьПерелётные гуси навек.Я не удержался и приостановился на пороге.
— Проняло? — тихо, мечтательно прикрыв глаза, спросил царь.
— Про гусей? — не понял я. — Нет, интересно, конечно. А есть ещё что-нибудь про другой домашний скот?
Дьяк зыркнул на меня злобно и продолжил:
Ива свесила нити…Никак не уйду домой —Ноги запутались.
— А-а, это про пьянство! — как мне показалось, сразу угадал я. — Был у нас похожий случай. Плотник Фёдор Ляпин с вечера набрался и не мог выйти из трёх берёз за базаром. Так и бился на развороте в каждую лбом! Утром его стрельцы спасли, избитого, а жена ещё нас же обвиняла в превышении.
Горох страдальчески сделал брови домиком, но промолчал. Дьяк затянул снова:
Снежное утро,Сушёную рыбу глодать одному —Вот моя участь…— Ой, кто бы говорил, гражданин Груздев, — опять-таки не сдержался я.
— А то никто не знает, что по ночам в одиночку вы не воблу гложете, а водку глохчете!
Филимон Митрофанович аж вздыбился весь от таких неправедных обвинений, а по устам государя скользнула нервная несанкционированная улыбка. А вот теперь-то я точно не уйду…
Единственное украшение —Цветки мака в волосах,Голый крестьянский мальчишка…— Статья по вам плачет, гражданин Груздев! Растление малолетних…
Яблоню я посадил.
О молодой побег тростника,Впервые тебе я не рад!— Сажали яблоню, а вырос бамбук?! Так вы у нас ещё и Мичурин, надо же… Самогон тоже на своей конопле настаиваете?
Вихрь поднимая своей бородой,Стонешь, что поздняя осень настала…«О, кто же, свет, породил тебя?»— Да уж, морду бы набить за вас этому неопытному акушеру…
— Смилуйся, государь! — не выдержав, сорвался наш отпетый скандалист.
