Да! Было! Сам видел: бежал, участвовал! Казнить его! Вот из-за таких у нас по сей день престиж международный хромает на всю голову…
Баба-яга (загадочно). Защита воздерживается от высказываний.
Дьяк (суетливо). Смилуйтесь… Ить я ж… я тока… думал… оно ить до того… да он уж и к устам её сахарным почти…
Я (бескомпромиссно). Требую смертной казни!
Боярин Кашкин (взвешенно). Таковое злодейство великое только на кол сажанием али четвертованием наказывать следует. Защита скажет ли чего?
Баба-яга (громко).
Защита протестует!
Дьяк (крестясь). Славься Господь на небе-си… Ох, спасибо те, светлая заступница, Матерь Божья…
Баба-яга (продолжая). Сурово наказание без меры! Человек он немолодой, звания духовного и хоть добрых дел за ним особо не отмечено, однако ж и нам милость проявить следует…
Боярин Кашкин (подмигивая). О какой милости просишь?
Баба-яга (злорадно). О лёгкой смерти! Пущай вон хоть расстреляют, что ль…
Дьяк пытался винтом уйти в обморок, но Митя надёжно держал его на весу за воротник.
По знаку боярина на стене появились шестеро наших стрельцов с пищалями на изготовку…
Боярин Кашкин. По решению судебному и разумению скорбному нашему выносим приговор: дьяка Груздева Фильку предать смерти безвременной…"
"Митя (гулко хлопая себя ладонью по лбу). Ох ты ж мне… Дозвольте слово молвить! А нельзя ли Филимону Митрофановичу какую службу искупительную исполнить? А то ить казним сейчас, а у меня потом маменька в деревне огорчиться может…
Все загомонили наперебой, а дьяк, мигом придя в себя, кинулся на боярина с очередной угрозой лобызания сапог, а потом и «уст сахарных».
— Ладно, ладно уж, — с трудом вырвался Кашкин, поймал сбитую с макушки высокую шапку и провозгласил: — Вот ежели помочь нам с шамаханцами возьмётся, то, может быть, и заслужит милость да прощение!
— А чего надоть-то, миленькие? — наивно распахнул глазки бедолага.
Мы хором пустились объяснять. Через десять минут всё понявший и взвесивший дьяк с чувством сказал:
— Ни-за-что! — и вновь попытался удрать.
Не вышло. Бдительный Митяй разом прекратил все возможные ходы и дипломатические выверты возможной дискуссии по этому поводу, просто поймав Филимона Митрофановича за пояс и аккуратно выбросив за стену! Мы замерли…
Подобного решения я не помню со времён Александра Македонского и разрубания какого-то шибко мудрого узла на телеге в городишке Гордий.
