— А че-эго случи-илось-то?
— Стрелец Заикин! — как можно строже возвысился я. — А ну прекратить глупые расспросы! Приказываю немедленно впустить на территорию отделения меня и вашего законно избранного государя!
— Е-эсть! — гулко донеслось из-за ворот, но с осторожным уточнением: — А ежели б-бояре попрут, стре-элять ли?
— Нет, — натянуто улыбнувшись подоспевшим членам боярской думы, отрубил я. — Они просто постоят, подождут, наконец-то тесно пообщаются с электоратом. А царь хочет побеседовать со своей супругой наедине…
Горох встрепенулся было, но, поразмыслив, кивнул, одобряю его позицию.
Правильно, чего раньше времени сор из избы выносить…
Ворота открылись ровно настолько, чтоб мы двое смогли поочерёдно протиснуться, и накрепко закрылись вновь.
— В-военное положе-эние, — извиняясь, пояснил Фёдор Заикин. — Ша-амаханы же!
— Угу. Разумеется, спасибо за героизм, молодцы! — Я похвалил служебное рвение наших ребят и жестом пригласил Гороха пройти в терем.
Государь то бледнел, то краснел, у него дрожали руки, и вообще чувствовалось, что человек на пределе. На крыльце нас встретила бабка, в новом сарафане, чистом платочке, с традиционным подносом с хлебом-солью.
— Откушай, царь-батюшка!
Горох страдальчески покосился на меня: типа нашли время церемонии разводить, но честно отломил кусочек и макнул в солонку. Вслед за Ягой показалась моя Олёна, стройная и красивая, в своём скромном платье. В руках она держала серебряную тарелку, на ней тридцатиграммовая рюмка водки.
— Откушай, государь! — ещё раз поклонилась наша домохозяйка. — А опосля уж и в дом заходи, чего ж на пороге стоять?
Растерявшийся царь на полуавтомате опрокинул рюмку, крякнул, замахал рукавчиком и скромно сказал: — Спасибо.
Я было подумал, что ослышался. Горох тоже… Он нервно огляделся, зачем-то сунул палец в пустую рюмку, лизнул его, подозрительно вперился в Ягу и попробовал говорить погромче.
— А-а-а… Бе-э… Хм?! Аз, буки, веди… Иже еси на небеси… Я есть государь и самодержец… Ага! Получается-а! Голос вернулся! Вот уж спасибо так спасибо! Излечила, спасла, вернула к жизни, свет мой бабушка! — И наш восторженный царь подхватил Ягу, воодушевлённо кружа её на крылечке.
Я облегчённо вздохнул, Олёна только подмигнула мне, приложив пальчик к губам.
— Митя где? — еле слышно просигналил я.
— В баньке спрятался, — так же тихо ответила она.
