Сеня не пропускал мимо себя ни одной юбки, детей у них не было. Аделаида увлеклась садоводством и все свободное время проводила на даче, выращивая там цветы и какие-то необыкновенные овощи.
– Просто не могу понять, зачем она его убила, – всхлипывала Амалия, – ведь давно привыкла к изменам, можно сказать, махнула на них рукой. Да и Сеня как муж был ничего, заботился о ней. То шубу купит, то кольцо, в деньгах не ограничивал. Честно говоря, Аде даже нравилось, что Сеня физически к ней охладел. Она не страстная женщина.
Семен и не думал разводиться с Адой. Спокойная, интеллигентная жена, закрывавшая глаза на все его приключения, устраивала мужика полностью. Вот такой брак! И совершенно непонятно, почему Ада так взбесилась. Ведь последнее время, приезжая с дачи домой, она всегда предварительно звонила мужу, чтобы не поставить ни себя, ни его в глупое положение.
– Странно, что она воспользовалась пистолетом, – вздохнула я, – и удивительно, как, не умея стрелять, попала в цель!
Амалия внимательно посмотрела на меня.
– Мы с Адой почти всю юность ходили в секцию стрельбы из пистолета. И она, и я мастера спорта по этому виду. Ада ночью в муху попадет.
Я разинула рот: ну и информация.
– Значит, думаете, что убийца – Ада?
Амалия снова закурила.
– К сожалению, здесь и думать нечего. Она мне вчера звонила, у них в камере есть сотовый.
– Вчера? Когда же вы вернулись?
– Уже неделю, просто все время в бегах, то продукты передавала, то вещи.
– И что Ада сказала?
– Слышно было очень плохо, треск, гул.
Просила прощения. Так и выкрикнула: «Извини меня, Амалька, за все, не выдержала, пристрелила мерзавца, столько горя тебе причинила. Забудь меня поскорей!»
Амалия, всхлипнув, подошла к буфету и принялась капать в стакан резко пахнущие капли.
Я решила переменить тему:
– Вы знакомы с Радой Ильиничной Соколовой?
– Конечно, – ответила Амалия, – это ведь наша с Адой единственная близкая подруга, дочь папиного заместителя Ильи Каца.
– Как же так? – изумилась я.
– Вроде замужем не была, а фамилию поменяла!
– Илью Соломоновича арестовали вместе с папой, – пояснила Кляйн, – но не расстреляли, а осудили на пятнадцать лет. Он умер в заключении. Его жена вышла второй раз замуж и дала дочери фамилию отчима. Радочка – очень больной человек, замуж никогда не выходила, воспитывает племянницу, чудесную умную девочку. А почему вы про нее спрашиваете?
Я подождала, пока женщина вновь сядет в кресло, и сообщила о смерти подруги.
