Ну, во-первых, Антон изумительно хорош собой, поэтому некоторые по доброй воле укладываются в койку. А если не захочет, пара капель снотворного в шампанское, и крепкий сон до прихода вашего сына обеспечен. Останется только проследить, чтобы обманутый супруг приехал по указанному адресу. Дверь окажется открытой, и неверная жена будет обнаружена в объятиях другого. После завершения операции дадите мне еще пятьсот баксов. Если обиженный муж накостыляет Антону по шее, добавите столько же. Понадобятся показания в суде – за отдельную плату.
– Дорого как! – протянула я.
– Дело ваше, – ответила Марина, – живите и дальше с невесткой. Насчет порчи не знаю, а невроз или язва желудка вам точно обеспечены. А так заплатите деньги и забудете про проблему.
– Вдруг не выйдет? – продолжала я сомневаться.
– Даю полную гарантию. Антон уже многим помог, осечек не бывает. Есть фотография?
– Можно самой с ним встретиться?
– Нет, – резко отрезала Марина, – вы имеете дело исключительно со мной и деньги платите мне. Антон станет встречаться только с объектом.
Я вздохнула и полезла в сумку. В моем портмоне воткнут небольшой снимок смеющихся Зайки и Аркадия. Марина повертела его в руках и принялась расспрашивать.
Глава 21
Из «Оракула» я выскочила мокрая как мышь, вся провоняв невероятными благовониями. Таинственный Антон должен был начать действовать уже сегодня. Сев в машину, на всякий случай набрала номер Амалии Кляйн, не надеясь на успех, и тут же услышала взволнованное контральто:
– Слушаю!
– Простите, кем вы приходитесь Аделаиде Генриховне Кляйн, жене Семена Воробьева?
– Бог мой, я ее сестра! – вскричала женщина.
– Говорите скорей, вы из тюрьмы, от Адочки? Если принесли письмо, награжу по-царски.
Решив не разубеждать собеседницу, я договорилась о встрече через полчаса. – Умоляю, не задерживайтесь, – просила Амалия, – просто умираю от нетерпения.
Я постаралась не разочаровывать ее и ровно в пятнадцать часов уже входила в подъезд кирпичного, явно кооперативного дома, построенного году в шестидесятом.
В подъезде древняя старуха сонно подняла глаза от газеты и поинтересовалась:
– Вы к кому?
– К Амалии Генриховне.
– Второй этаж, – прошамкала лифтерша, но с лестницы уже несся голос:
– Сюда, сюда, поднимайтесь.
В дверях квартиры стояла крупная белокурая женщина, этакая Брунгильда с высокой грудью и крутыми бедрами. Она не казалась полной, просто очень большой. Рост, наверное, все метр восемьдесят, крупные черты лица, голубые глаза слегка навыкате, изящный нос.
