Один продавал испорченный маргарин, выдавая несъедобный продукт за первоклассное «Вологодское» масло. Другой украл машину в своем дворе и попытался продать тачку соседу из другого подъезда своего же дома. Сам Перри Мейсон спасовал бы, защищая подобных придурков! Последние два месяца бедный ребенок сидел в консультации, отвечая на вопросы граждан. Мне было жаль его до слез, но настоящие клиенты все не попадались.
– Послушай, – налетела я на него, – нанимаю тебя защитником.
Аркашка отъехал от компьютера и хмыкнул:
– Разбила чужую машину, когда парковала свой «Вольво»?
Дежурные шутки домашних по поводу того, как я ловко вожу машину, надоели до полусмерти.
Я села в кресло и изложила сыну суть дела. Аркашка притих и задумался.
На следующий день мы принялись действовать с самого утра. Сначала внесли в кассу консультации необходимую сумму денег, и Аркадий поехал к следователю знакомиться с делом. Я же подалась в Бутырскую тюрьму. Следовало добиться свидания, чтобы поговорить с Максом.
СИЗО-2, который народ называет Бутыркой, расположен на Новослободской улице.
Мрачное здание скрыто от прохожих во дворе светло-кирпичного дома.
Я несколько раз уже бывала здесь и даже содействовала побегу заключенного, поэтому хорошо представляла тамошние порядки.
В полуподвальном помещении задыхалось человек пятьдесят. Внутрь впускают по двадцать. Свидание длится час. На сегодня мест нет, впрочем, на завтра и пятницу – тоже. Я молча выслушала словоохотливых женщин и вышла в маленький предбанник, где толпился народ с пудовыми сумками.
Потом, спустившись на четыре ступеньки вниз, оказалась в другом полуподвале, где стоял тихий гул. Тут принимали передачи, и я знала, как действовать.
Подойдя к одному из раскрытых окошечек и дождавшись, когда очередная потная тетка сдаст колбасу и сушки, я сунула под решетку паспорт. Толстомордая блондинка залаяла как овчарка:
– Чего паспорт суешь? Тут только продукты, иди в первое окно.
– Глянь на спецразрешение, – тихо шепнула я, загораживая собой обзор.
Бабища раскрыла книжечку, сгребла сто долларов и быстро гавкнула:
– Ну, чего хочешь? Шампунь взять, бритву?
– Нет.
Дам еще столько же, если устроишь в поток на свидание, который войдет в полдень.
– Фамилия, имя, отчество, год рождения, – деловито поинтересовалась стражница.
– Максим Андреевич Полянский, 1959-й.
– Топай в башню, – велела «помощница».
Я понеслась в соседний подвал. Ровно в двенадцать огромная железная дверь открылась, и полная тетка принялась выкликать фамилии.
