Откуда мне знакомы эти имя и фамилия – Амалия Генриховна Кляйн? Кого так звали?
В Бутырской тюрьме гомонила привычная очередь. Позаглядывав в окошки, нашла знакомую Катерину.
– Привет, – обрадовалась девушка и, захлопнув деревянную дверцу, тут же выскочила ко мне.
– Ну вот, ушла, – недовольно протянула толстая тетка, сжимавшая в руках пакет с «раздетыми» карамельками.
– Чего я, не человек, посрать отойти не могу, – вызверилась на бабу Катерина, – будешь ругаться, вообще не вернусь!
– Ладно, ладно, прости уж, – испугалась несчастная.
– Ну народ, – кипела тюремщица, – просто гидры вонючие, иди сюда.
И она втолкнула меня в небольшую комнату с железными шкафчиками, скорее всего раздевалку.
– Чего надо?
– Лекарства и продукты передать. Кстати, что еще приносят?
– Ведро, таз, вентилятор, стиральный порошок, – принялась перечислять Катя, – одеяло, плед, постельное белье…
Я призадумалась, целое хозяйство.
– Давай, – поторопила меня стражница, – топай в универмаг, купи большую сумку, китайскую. Все туда поклади да после трех подходи.
Только дорогое не бери, а то отберут, и сигарет побольше. Блоков десять сунь хороших, которые твой курит, и две «Примы» прихвати, «стрелков» угощать. Ханку с дурью не ложь, с этим не пачкаюсь.
– Что? – не поняла я.
– Водку и наркоту не передаю, боюсь, – пояснила Катя.
Следующие два часа носилась по магазинам, и в результате в «Вольво» оказались три неподъемные сумки.
Катька только крякнула, поднимая одну из них.
– Лады, – пробормотала тюремщица, роясь в содержимом, – только неразумный ты человек, ну на фиг ему там одеколон после бритья, ведь выпьет!
– Он не алкоголик, – успокоила я девушку.
– Значит, другие отнимут и выпьют, – радостно усмехнулась Катька. – А это чего?
– Сотовый телефон.
– Ну, – замотала головой деваха, – а потом попадется, начнут колошматить, сразу расскажет, кто принес.
Я быстренько достала еще одну стодолларовую бумажку. Катя секунду поглядела на зеленую купюру и сунула трубку за пазуху. Иголки, ножницы и перочинный ножик нареканий не вызвали.
– Хорошо заплачу тому, кто устроит мне свидание с Полянским, по возможности без стекла, с глазу на глаз, – объявила я.
Катерина покачала головой:
– Не, я только передачки.
Минут через сорок женщина вернулась и протянула грязноватый тетрадный листок: «Все получил, спасибо, Макс».
Утирая со лба пот и пытаясь выгнать из носа чудовищный тюремный запах, я поехала на Горбушку. Ряды палаток уходили вдаль. Продавцы наперебой расхваливали товар.
