– Ненавижу чувство беспомощности, когда от меня ничего не зависит. Ты могла умереть прямо на моих руках. Знаешь что я почувствовал, когда ты потеряла сознание? Господи, да ты почти перестала дышать, – произносит он хрипло и с надломом.
Я сглатываю подступивший к горлу ком. Чувствую, как в глазах собираются слезы. Держусь из последних сил. Тимур же наклоняется ко мне, зарывается носом в моих волосах, делает глубокий вдох. Проводит губами по моему виску. Это так неожиданно.
– Не делай так больше, – шепчет мне на ухо.
Его дыхание щекочет кожу, волоски встают дыбом. Сердце учащает ритм. Электронный кардиограф транслирует по палате удары моего сердца, сдавая меня с потрохами.
– Это все пчелы, я здесь ни при чем, – пытаюсь пошутить, но выходит плохо. В горле дерёт, настолько сухо во рту. – Пить.
– Погоди, я все же позову доктора, я не знаю можно ли тебе давать воду, – я внимательно разглядываю мужчину. Он здесь в тех самых дурацких бриджах для верховой езды. Скорее всего еще не был дома.
– Сколько я здесь? – спрашиваю, когда он нехотя отрывается от меня.
– Ты почти двенадцать часов не приходила в себя. Меня не пускали к тебе, пока показатели не стабилизировались. Кажется, я успел засудить всех врачей в этой клинике. Правда только на словах, – невесело улыбается он. – Я быстро.
Неужели он и в самом деле все это время провёл под дверью моей палаты? Волновался обо мне. Заботился. Не бросил меня здесь одну. От осознания этого на душе разливается тепло, а на лице появляется вымученная улыбка.
Чуть позже, когда доктор с уверенностью заявляет что моей жизни уже ничего не угрожает, мне удаётся отправить Аврамова домой. Чтобы отоспался и переоделся. Смотреть на его изнеможённое лицо уже сил не было. Но на долго его не хватает. Возвращается через пять часов.
– Я принёс тебе судоку, чтобы ты не скучала, – на стол ложится тоненький журнальчик и ручка.
Помнит, оказывается, как я любила убивать время за решением этих задачек. Это так неожиданно.
– Ты в курсе что прогресс дошёл до того, что судоку теперь есть в телефоне? – спрашиваю его.
– Но все равно спасибо, – смущенно отвожу взгляд в сторону.
– Ты напиши мне что нужно купить, ещё три дня придётся побыть под наблюдением, а потом смогу забрать тебя домой.
– Три дня? – с разочарованием переспрашиваю я.
Тимур кивает, а потом отходит к окну.
Руки в карманах, поза напряженная. За окном глубокая ночь, а он здесь. Рядом. Жаль, что восемь лет назад этого не было.
