– Плохо, – заключает он, сжимая губы в тонкую линию.
Он смотрит на меня, словно решая, что со мной делать, как вдруг где-то в глубине пентхауса раздаётся громкий хлопок, подозрительно похожий на выстрел.
– В шкаф, – заталкивает меня внутрь Владимир, прикрывая висящими рубашками и пальто. – И ни звука.
Я киваю в ответ, хотя меня уже никто не видит. Боюсь даже пошевелиться. Словно от этого зависит вся моя жизнь, хотя так и есть.
Тело бьет крупная дрожь. Я превращаюсь в слух. Мои руки все еще в муке, одежда пахнет корицей.
Пять минут назад я пекла торт и не думала ни о чем плохом. Если мысли материальны, то почему вместо того, чтобы утонуть в крепких объятиях Аврамова, я дрожу от страха внутри шкафа и молюсь, чтобы все оказалось глупым недоразумением, а курьер и в самом деле принёс мне цветы?
Глава 39
Аромат Тмура, которым пропиталась вся одежда в шкафу, щекочет ноздри и придает уверенности. Я стараюсь не поддаваться панике, делаю глубокий вдох и два маленьких выдоха.
Шаги Вовы замолкли у двери. Ноги сводит от напряжения. Если бы мы находились хотя бы на втором этаже, я могла бы выпрыгнуть через окно. А если бы я не была такой беспечной, то всего этого вообще не случилось бы."
"Но, господи, на часах два дня, на улице толпа народа, по коридорам дома ходят жильцы, в пентхаусе охрана, видеокамеры – я и предположить не могла, что может случится подобное. Потому что была бы я плохим парнем, полезла бы к кому-то ночью, а не вот так – в открытую, не скрываясь и никого не боясь.
Я чувствовала себя в безопасности в стенах пентхауса, но, как оказалось, это была лишь видимость.
Впервые мне настолько страшно. Колосов – больной ублюдок, не знающий меры. А Тим… почему он не отдал ему те треклятые акции? Сам ведь сказал, что ему они не нужны!
У двери слышится какая-то возня. Мне хочется спросить у Вовы, что происходит, но даже если бы можно было что-то произнести – не смогла бы.
Голос напрочь оставил меня, на время превратив в немую.
Три громких выстрела практически рядом со мной заставляют меня вскрикнуть от испуга. Они добрались до спальни. Стон, что-то летит на пол и разбивается. Ваза. Несколько глухих ударов. Еще один стон.
Тишина.
Секунда. Две. Три. Клянусь, мое сердце стучит настолько гулко, что я могу слышать его. Мне начинает казаться, что именно этот звук меня и выдаст.
