— А вы, Поликарп, согласны ли взять в жены Забаву?
— Жду не дождусь уже, — выкрикнул Соколов и все же ухитрился поймать девчонку, — Попалась!
Забава и не пыталась больше вырваться. И под извечную фразу «Можете поцеловать невесту!», под крики и свист гостей, под торжественную музыку, Соколов прошептал в губы: «Ты теперь моя, Василечек!» и жарко поцеловал теперь уже жену.
Новоиспеченная чета Соколовых настолько увлеклась догонялками, что пропустила момент одевания колец. И теперь, когда Забава никуда не пыталась бежать, Поликарп взял кольцо и надел его на палец своей Забаве, ради которой готов был вынести любые испытания.
А Забава надела кольцо на палец любимого, зная, что любит его безумно и любима им.
Оторвавшись от жены, Соколов повернулся к гостям. И под оглушительный крик во все легкие «Я женат!» на него накинулись парни всей оравой. Забаву же девчонки, визжа и подпрыгивая от радости, обнимали и целовали в щеки.
Когда радость капельку поутихла, Соколов вновь прижал к себе Забаву, намереваясь больше ни на миг не выпускать ее из рук.
— Валим? — предложил Соколов, поигрывая бровями.
— Озабоченный ты у меня! — рассмеялась Забава, — Давай, поедим сначала.
— И ничего я не озабоченный, — шутливо насупился Соколов, утаскивая Забаву ближе к столам с едой. Ведущий уже приступил к основной программе, рассыпаясь в поздравлениях, преградив им путь, — Просто эти обезумевшие Соколята издеваются надо мной. А ты вся такая красивая и соблазнительная, так и съел бы.
Забава, не стесняясь, хлопнула жениха по пятой точке ниже спины.
— О, да, Василек, — жарко шепнул Соколов, вызвав очередной приступ смеха Забавы, — Я от тебя не отстану, Василечек мой, — это уже серьезнее и нежнее, — Вот только домой доберемся.
А домой молодожены добрались еще нескоро. Глубоко за полночь, когда все гости высказали поздравления и пожелания, когда бюджет семейства Соколовых пополнился на увесистую сумму в пухлых конвертиках, когда невеста уже утомилась от веселых танцев, а жених — от конкурсов, Забава тихо пила чай в обществе Альбины, мамы Тони, Елены и Ленты, а Поликарп, стоя на крыльце клуба, курил вместе с отцом.
— Пап, все как-то завертелось так быстро, — затянулся Соколов-младший, — И я даже не поблагодарил тебя. Спасибо, за всё.
Полковник долгое мгновение смотрел в глаза сына, словно искал в них что-то.
— Ты сказал тогда, что мне не за что тобой гордиться, — наконец, произнес Соколов-старший, — Но ты не прав.
