Да, Юрий оказался гнидой и ужасным человеком, но он был братом отца Василька. Вот только Соколов все еще помнил ужас в своем сердце, страх в голосе Забавы и счастье и облегчение в глазах Василька, когда она увидела, что сестренка в безопасности.
— Спасибо, — донесся тихий, немного хриплый шепот мамы Забавы, — Это к лучшему.
Женщина протянула руку, и Соколов послушно встал и пожал ее.
— Что ж, не будем больше о плохом, — вздохнул Соколов и улыбнулся, — Жениться хочу. Можно?
— Шустрый какой, — украдкой смахнул набежавшую слезу Потап Михайлович, — Так и быть, женись.
Кто уж тебя удержит.
— Почему его отпустили? — не поддержала Людмила Валерьевна игривого тона мужчин.
— В клинике сказали, что не прошла оплата за месяц, — пояснил Соколов, — Вы как раз попали в больницу. Совпало все просто неудачно. А Забава и не знала, что нужно переводить деньги на счет клиники.
— Ладно, Люсь, — постарался улыбнуться Поликарпов, — Ты там как, старушка моя?
— Иди в пень, Мишутка, — прокряхтела женщина, — Говорила же, останемся у Матеевых.
А ты, «успеем до темна», «успеем до темна». Успели, мать твою! Где вообще мои девочки?
Девочки уже появились в палате, и все семейство Поликарповых, будущих и фактических Соколовых тихо радовалось состоянию Людмилы Валерьевны и Потапа Михайловича, и старательно избегало темы мелькнувшего на горизонте и благополучно исчезнувшего Юрия.
Глава четырнадцатая торжественная"
"«Брак есть действительность любви. Любить истинно может только вполне созревшая душа, и в таком случае любовь видит в браке свою высочайшую награду и при блеске венца не блекнет, а пышнее распускает свой ароматный цвет, как при лучах солнца…»
Виссарион Белинский
Выходя из госпиталя, Забава смеялась.
А ведь Соколов уже успел капельку забыть, как сильно ее смех напоминает перезвон колокольчиков. А теперь вот вдруг вспомнил.
Дарька убежала вперед, подпрыгивая и вертя в руках брелок от Мустанга. Юной принцессе позволено нажать на указанную кнопочку, открыть дверцу машины и чинно усесться на заднее сиденье.
И Поликарп, оказавшись около верного черного коня, вдруг прижал к себе своего Василька, заставив остановиться.
— Выйдешь за меня? — совершенно неожиданно спросил он. Спросил, чуть улыбаясь, но глядя серьезными серо-зелеными глазами в темно-васильковые.
— Ты псих, Соколов, — растерялась Забава, неуверенно улыбаясь.
— Согласен, — тряхнул головой Поликарп, — Но я все равно спрошу еще раз. Выйдешь?
— Ааа… эээ… — «подвисла» Забава Потаповна.
