Не будет ощущения лёгкости и полёта, не будет идеальной семьи, её всегда будет преследовать брачный контракт и память о том, что она недостойна. После всего, что она сделала, после всех усилий, стараний, любви и заботы, которые она вложила в отношения со Стасом, она недостойна, простушка. Анна Александровна ей этого в глаза опять же не сказала, но когда говорила о Машиных родителях, о том, что они со Стасом разного поля ягоды, в её глазах Маша видела оттенок высокомерия и недовольства тем, что сын поставил её в такую ситуацию.
Что ей приходится переступать через себя и искать повод для общения с людьми, которых она не считает ровней для себя.
Когда Стас приехал, Маша реветь уже прекратила, но он сразу отметил покрасневшие глаза и нос. Принялся расспрашивать, а она возьми да и расскажи ему. Следом испугалась, смотрела в непонимающие глаза Стаса, он, на самом деле, не понимал, Маше даже в какой-то момент показалось, что не верит. И тогда она показала ему контракт. И даже сказала, сказала, кто его составил.
Хотя, это было и не обязательно, Стас и без того бы догадался. Но Маше хотелось выговориться, и Харламова поминала чаще, чем жаловалась на Анну Александровну. Та Стасу матерью приходилась, и он её любил, а на Дмитрия можно было повесить пару лишних собак.
В итоге, Стас сорвался с места, заявил, что поедет к родителям и во всём разберётся, и этому Маша уже не сильно обрадовалась. Испугалась, что переборщила, начала уговаривать Стаса подождать до утра, остыть, но тот был неумолим. Маша его таким впервые видела.
Стас был мрачен, серьёзен, расстроен и всё вчитывался в текст контракта, но вряд ли что-то в нём понимал, слишком злился. А потом он уехал, обещав позвонить и даже вернуться, но не позвонил и не вернулся. Маша ждала его полночи, пыталась звонить сама, но телефон оказался отключён. И думай что хочешь. И она думала, думала, чего только себе не придумала за прошедшую ночь. Итогом стали красные от недосыпа глаза, тёмные тени, что залегли под ними, и хмурая, несчастная физиономия с самого утра.
А теперь вот ещё и Харламов пожаловал, видимо, в желании её окончательно морально добить. Закончить дело сестры.
- Жуткое место, - пожаловался тем временем Дмитрий, шагая по тротуару. Маше приходилось подстраиваться под его шаг, чтобы не отставать. - Негде оставить машину. Пришлось парковаться у Генкиной клиники.
- У какой?
- У Колесникова.
Маша не удержалась от смешка, правда, он вышел горьким.
- Клиника доктора Колесникова для вас Генкина клиника.
