А мужчины, особенно в его возрасте, порой глупеют от красивой мордашки. И ты сама говоришь, что вот вчера Маша была со Стасом, а вот сегодня она уже с другим. И то, что этот другой, оказался моим братом, меня больше всего беспокоит. У этой девицы, похоже, нет никаких моральных устоев. – Анна Александровна замолчала, Люся тоже обдумывала что-то в молчании, они некоторое время провели в тишине, после чего Анна Александровна огорчённо махнула рукой. – И никто из них не хочет ко мне прислушаться. Даже Стас. До сих пор на меня цыкает, как только я Машино имя произношу.
Понятно, что ещё переживает.
- Тогда не говори ему ничего, - нашлась Люся. – Пусть мальчик успокоится. Боря говорил, что они не встречаются, вот и ладно. Может, и обойдётся.
- Может и обойдётся, - повторила за ней Анна Александровна, правда, для себя никаких выводов так и не сделав.
Визит Анны Александровны в офис, они так и не обсудили. Дима не захотел, точнее, даже не упомянул имени сестры, а Маша, с тревогой ожидавшая вечера, не стала настаивать.
Харламов притворялся спокойным, всячески демонстрировал душевное равновесие, Маша приняла его игру, хотя и чувствовала, что он напряжён. О разговоре с сестрой он всё-таки думал, и, судя по всему, был им крайне недоволен. А Маше оставалось лишь предполагать, что он от неё услышал. То, что речь шла о ней, о её персоне, сомневаться не приходилось. Анна Александровна офис покидала тоже крайне недовольной. И Маше было очень, очень любопытно, что в ответ на все предостережения и недовольства сказал Харламов.
Защищал ли он её? Сказал ли, как к ней относится? Что от него услышала Анна Александровна, что её голос по окончании разговора был пропитан раздражением и возмущением до крайности? Но Маша понимала, что она вряд ли узнает ответы на свои многочисленные вопросы, даже если задаст их Диме напрямую. В лучшем случае, если он скажет, что это касается только его и сестры, а в худшем… в худшем, он заявит, что она лезет не в своё дело, и отчитываться он ни перед кем не обязан. Если перед любимой старшей сестрой отчёта не держит, то кто она такая? Лишь девушка, что у него ночует и мажет ему по утрам тосты всякой полезной творожной гадостью.
Так это он позволил ей это делать, и вряд ли от неё зависит, сколько это продлится."
"Прошло какое-то время, и все назревшие вопросы стали казаться несущественными и потеряли остроту. Харламов, успокоившись, стал вести себя, как обычно, а залезть к нему в голову, а уж тем более в душу, Маше было не дано.
