Она не готова была говорить о любви, даже признаться в этом себе самой, в её сознании не созревали клятвы, а в душе не было ожиданий, она совершенно не собиралась по Харламову страдать. Потому что понимала насколько это глупо, смешно и ему, наверняка, не нужно. Но когда он был рядом, вот так близко, и даже если не обращал на неё внимания, молчал или думал о работе, Машу душили непонятные чувства, и в такие моменты ей больше всего на свете хотелось уткнуться носом в Димкино плечо, и посидеть так.
Минуту, две, десять… А если бы он этого не заметил, было бы превосходно. Каждый остался бы при своём.
И вот сейчас, совершенно некстати, дурацкие слёзы сначала обожгли глаза, а затем встали твёрдым комком в горле. Маша попыталась его сглотнуть, смотрела в окно и проклинала непонятно откуда взявшуюся мнительность.
Харламов руку протянул и погладил её по колену. После чего ладонь скользнула выше.
- Маня.
Всё-таки сглотнула. Сделала глубокий вдох и заявила:
- Мне всё равно.
Дима хохотнул.
- По поводу чего?
- По поводу всего. А ты можешь ухмыляться, сколько тебе влезет.
Он головой качнул.
- Какие мы сердитые.
- Дима! – Маша руку его со своего колена убрала.
- Маня, ты собственница, - решил он с намёком на печаль.
- Можно подумать, что ты нет.
Дима кинул на неё задумчивый взгляд. После чего признался:
- Не совсем понимаю, почему мы об этом говорим.
Маша развела руками.
- Всё было бы куда проще, если бы мы даже не говорили об этом.
Да?
- Что ты цепляешься к словам? Я говорю то, что думаю.
- Правда? – Она к нему повернулась, взглянула с интересом. – То есть, когда тебе стало неприятно от моего желания скрыть наши отношения от Бориса Николаевича, ты счёл возможным это мне высказать…
- Я не высказывал!
- Да, ты только отпустил пару едких замечаний. Как всегда, впрочем. Тебе это было если не неприятно, то непонятно. А я, значит, собственница!
Харламов даже зубами скрипнул.
- Странная логика, - наконец сказал он.
– Смею тебе напомнить, дорогая…
- Не зови меня «дорогой», - одёрнула его Маша в раздражении.
- Хорошо. Всё будет так, как ты хочешь. Но, Маня, ты собиралась замуж за моего племянника, и ещё совсем недавно ревела у меня на плече.
- Не было такого, - пробормотала она обиженно, но Дима не услышал или предпочёл не услышать. Продолжал настаивать на своём.
- Это было. И это серьёзно, кому знать, как не тебе.
