А Харламов потянулся к ней через стол, снова погладил, после чего сказал:
- Иди к родителям, скажи всё, как есть. А потом поедем в отделение. Нужно довести дело до конца. Мне надо знать, каким он будет.
10.
Родительский дом Маша покинула через три дня. Наверное, можно было сказать, что острый момент в непростой ситуации пройден, но дальнейшее развитие событий повергало в задумчивость и непонимание, по крайней мере, её, и поэтому она поспешила оставить родителей завершать дело. Если это было дело, конечно. По мнению Маши, творился образцовый переворот в жизни многих людей.
Повлиять на происходящее она не могла, и сочла за благо оставить право принимать решения тем, кого они непосредственно касались. Ей же надлежало вернуться в большой город, вспомнить о работе и собственных делах и заботах. И о личной жизни тоже. Хотя бы попробовать разобраться в себе, в том, чего она хочет и к кому она едет, глядя в окно автобуса."
"Больше всех сложившимися обстоятельствами была довольна Света. Это без сомнения.
Наверное, этой маленькой фантазёрке казалось, что в жизнь воплощаются все её мечты. Потому что её Глеб (это младшая сестра так выражалась: «мой Глеб»), в итоге, избежал наказания, в отделении полиции он провёл всего лишь один день, а теперь ещё и жениться собирался. Света настолько была поглощена собственными радостями, восторгом и эмоциями, что даже на Харламова перестала злиться. И если поначалу восприняла его появление в штыки, уверенная, что все вокруг, включая родителей и сестру, действуют против неё и её любимого человека, что уж говорить про знакомого Маши, оказавшегося каким-то запредельно умным и опытным адвокатом, то когда осознала, что Дима способен после короткого разговора добиться освобождения Глеба, воспылала к тому невероятной приязнью.
Дмитрию до приязни девочки-подростка никакого дела не было, он лишь посмеивался, наблюдая за юношеской нетерпеливостью и сумасшедшей влюблённостью. Выйдя за порог квартиры Машиных родителей, он в одну секунду прекратил игру в дружескую помощь и поддержку, и занялся привычной работой.
Без лишних эмоций, мыслей о моральной стороне вопроса, он просто делал свою работу. Маша наблюдала за ним, но, как выяснилось, когда дело касалось лично тебя, очень трудно оставаться беспристрастной, наблюдать или восхищаться. Когда сидишь на неудобном стуле в коридоре отделения полиции несколько часов подряд, это утомляет и всерьёз угнетает тебя. А её в этот раз даже в кабинет не пригласили.
