Поэтому и ведет себя настороженно. Прощупывает, каким будет мой следующий ход. По той же причине и чай не пьет. Слишком подозрительная цепочка.
Я застукала мужа с любовницей. И тут же приготовила ему чай. Ага, исключительно из чувства заботы!
Мой побег с каждым шагом набирает уровни сложности. Не умею врать. Особенно, генералу в лицо… Чего только стоит этот его взгляд чуть прищуренный, проницательный, будто с фильтром на малейшую ложь!
Вздохнув, признаюсь:
— Я хотела с вами поговорить.
— О чем? — вопросы коротки, сухие, как на допросе.
— Точнее будет «о ком». О нас.
Он отставляет чашку на письменный стол и садится в кресло. Упершись локтями в подлокотники, складывает пальцы в замок и заявляет:
— Я тебя слушаю.
— Вообще-то это вас хотелось бы послушать! — бурчу, зажатая в угол его пристальным прищуром.
— На какую тему?
— О нашем совместном будущем.
— А что не так с нашим совместным будущим?
— Вы собираетесь мне изменять. Я не потерплю ваших измен. Какое у нас вообще может быть совместное будущее?
— Светлое.
Как безоблачное небо. Еще вопросы?
Замолкаю и перевожу взгляд с живого дракона на бронзового. Что-то неуловимо изменилось с утра. Генерал закрыт и воспринимает меня настороженно. Отвечает колко, в себя вообще не пускает.
В таком случае чаем его напоить не удастся, а значит, и усыпить тоже. Мой побег, похоже, откладывается на неопределенное будущее. Допиваю свою чашку в молчании и начинаю переставлять чайный сервиз обратно на поднос. Самая сложная часть плана оказалась проваленной.
"
"Его чашку, не отпитую, тоже собираюсь переставить на поднос, как вдруг дракон приказывает:
— Оставь.
— Но… — замираю от удивления с чашкой в руках. — Вы же не хотите чай.
— Почему ты так думаешь?.
— Вы говорили, что хотите кофе, — настаиваю.
— Я говорил, — произносит с нажимом, — что кофе люблю больше, чем чай.
Дракон подходит ко мне, забирает аккуратно из моих рук чашку с блюдцем и, звякнув, возвращает обратно на стол.
Затем берет мои пальцы, которые тут же утопают в его ладони.
Другой рукой спускает с моего запястья бирюзовый рукав, отделанный кружевом в цвет платья, и задумчиво обводит браслет, заодно задевая и кожу.
Серебро сейчас светлое, почти до белизны, а прикосновение дракона будоражит, сбивает мысли в густую кашу. Напоминаю себе, что этими самыми руками он пару часов назад трогал Шаиду. Здравая мысль помогает внутренне от него отстраниться и выдернуть свои кисти.
