Наивная дура!
Наотмашь бью по зеркалу и разбиваю его. По руке течет кровь из порезов, но я ничего не чувствую. Ощущение, из меня достали сердце, душу, и высосали кровь. Смотрю на себя как со стороны и чувствую омерзение.
Это все моя мягкотелость, неумение быть жесткой с близкими людьми, бесконечное доверие. Вечно я сужу людей по себе. А они другие…. И не всегда готовы отвечать на доброту добротой, на верность верностью…
Честно говоря, впервые в жизни мне хочется харкнуть Мише в лицо. Та злость, что поднимается внутри, пробуждает во мне темную сторону.
Если я узнаю на сто процентов, что у Миши есть любовница – сотру его в порошок.
Это он ошибочно полагает, что я милая и добрая дура Анечка. Да, возможно, я стала с ним мягче, добрее, безвольнее. Но он, видимо, забыл, какой я могу быть жестокой с тем, кого не люблю. Забыл, как карякал свои писульки под моими балконами много лет назад и умолял обратить на себя внимание.
Что же.
Я отвечу.
Отвечу так, что он усомнится в своем существовании в моей жизни и жизни детей.
Я уничтожу все связанное с ним, забуду каждый день и минуту, которую провела с этим чудовищем, выжгу из памяти каждое его признание в любви. Я не буду жертвой. Не стану той, кто сидит на кухне и глушит с подругами в слезах и соплях, оплакивая мужа.
Это Миша будет оплакивать меня и нашу жизнь.
Вытираю слезы, бинтую наспех руку и выхожу из ванной. Состояние словно меня переехал поезд.
- Классно посидели, да? – спрашивает Миша и смотрит на меня веселыми глазами.
- Да, отлично, - произношу глухо.
- Что случилось? Ты порезалась? Милая моя, позвала бы меня, помог бы перебинтовать, сильно поранилась? - заботливо произносит и берет мою руку в свою.
Смотрю в его глаза и чувствую, как горлу подкатывает рвота. На физическом уровне меня выворачивает от его присутствия рядом.
- Тебе плохо, Ань? – продолжает играть роль заботливого мужа. Лицемер.
- Похоже, чем-то отравилась. Мутит, - отвечаю, направляясь снова в ванную, - Ложись, мне нужно привести себя в порядок.
- А любовь сегодня будет? – игриво произносит супруг, намекая на интим.
Наблюдаю за Михаилом словно другими глазами. Как будто отошла от десятилетней пьянки и увидела реальность. Мне плохо, лицо заплаканное, рука порезана, а он способен думать только тем, что у него в штанах.
- Ее сегодня не будет. Любви…- произношу, приближаясь к двери ванной, - Ужасно себя чувствую. Но, может быть, кто-то другой готов компенсировать тебе недостаток интимных радостей, - хлопаю дверью.
