Хватит той грязи, которую вы на меня вылили во время нашего брака. Живите своей жизнью, а меня оставьте в покое. Я не буду с тобой общаться, ни в роли друга, ни в роли просто человека, и, уж тем более, в роли женщины. Если ты хоть немного меня уважаешь, прекрати заваливать цветами и подарками, это пустая трата времени и денег, которых у тебя особо не осталось, - прошу Михаила.
- Неужели это все? Неужели это все? Неужели все? – повторяет как заведенный, плюхается на пуф, закрывает ладонями лицо и начинает … в голос рыдать.
Внутри щемит, где-то в глубине души мне жаль, что он так глупо растерял себя и самое ценное в жизни, но это уже не мои проблемы, а мужа. Бывшего мужа.
- Покинь мою квартиру, - реагирую равнодушно на его слезы. – Двадцать девятого жду в суде. И не нужно этих драм. Сколько уж я пережила истерик по твоей вине, тебе не снилось. Так что освободи мою квартиру и рыдай в коридоре, а лучше – на коленях своей любимой и единственной…
* * *Как и советовал Филипп, я беру две недели отпуска и уезжаю с детьми за город.
Еду не в свой дом, а снимаю, так как не желаю видеть бывшего супруга и снова участвовать в ненужных разговорах и разборках. За это время, как передает мне моя мать и Фил, Михаил обрывает все номера друзей, приезжает на работу, караулит меня у подъезда и пытается узнать хоть какую-то информацию о месте моего пребывания.
До развода остается совсем немного, и я рада, что выбираю для себя уединение, а не скандалы от мужа и его попытки меня вернуть. Размышляя о своем прошлом, осознаю, чтобы были годы, во время которых я была безумно счастлива с Михаилом, но это далеко в прошлом.
После потери третьего ребенка во мне что-то надломилось. Где-то в глубине души я знала, что наш брак катится в пропасть, но кто желает признавать подобное?
Как бы я не пыталась стать для Миши лучшей, у него была СВОЯ женщина, та, кем он жил и горел. Так зачем же теперь эти попытки раздуть костер на угольках былого?
Двадцать девятого числа возвращаюсь в город, детей оставляю с матерью, так как меньше всего на свете мне хочется их травмировать и вмешивать в наши с Мишей разборки.
Придет время и они все сами узнают и поймут. Я не стану никогда настраивать Пашу и Дашу против их родного отца, какую бы сильную боль он мне не причинил. Потому что это их отношения и только от Миши зависит его близость и взаимопонимание с детьми, которых он, по большому счету, тоже предал."
"Настроение, как ни странно, у меня хорошее.
