И даже знаю, как она будет стонать, теряя себя от ярких ощущений…
Я рычу, уже ничего не соображая.
Облизывая глазами ее тело, перевожу взгляд от плеч, плавно играющих с музыкой, к длинным ногам и вижу, как один ее каблук упирается Марку в плечо, а он, фиксируя его рукой, жадно проходясь языком по глянцевой коже сапога, встречая ее вызывающий взгляд своим похотливым.
Сука!
Это нужно остановить.
Но она дерзко ухмыляется ему, и я цепенею.
ОНА, бл*ть, ЕМУ.
Хочет его?
Хочет ЕГО?!
Ну, уж, нет!
И я срываюсь, хватая Марка за рубашку.
Но Алиса шустро влетает между нами, не давая мне возможности полноценно потратить десять штук и объяснить еще раз этому мудаку, где, бл*ть, его е*учее место!
– Какого хрена!? – рявкаю на нее, все еще, удерживая одной рукой Марка за ворот рубахи."
"Элли что-то щебечет в ответ – вижу ее лицо с огромными глазами, шевелящиеся губы, но музыка и ярость не дают мне расслышать ни слова. Мудак вырывает свою рубаху из моей руки, пока я, стараясь быть аккуратным – хотя мышцы просто сводит от ярости и ревности – пытаюсь выкрутиться из цепких лапок Крохи.
Но лапки, твою мать, неожиданно сильные! И, сдавшись, прижимаю ее к себе, чтобы не мешала, и рычу на Марка:
– Убью, сука! Только попробуй тронь ее!
– Купи автомат, Алекс! – многозначительно улыбаясь, он кивает мне на что-то, происходящее за моей спиной.
Я оборачиваюсь в прочно охватившем мою талию кольце рук Крохи.
Еб*ть!
Хлоя, опустившись на колени и подчиняясь музыке, ритмично трется о шест, трахая одновременно глаза трех мудаков, прилипших к тумбе пилона.
Одна рука ее ездит по шесту, зад*ачивая, нахрен, остатки моей вменяемости, а вторая вырисовывает под музыку порнографичные этюды. Ее глаза закрыты… Ее дыхание, клянусь! - рваное и хриплое, хоть этого и не слышно из-за музыки. И она - на грани! И, бл*ть, явно не собирается останавливаться!
Она что, собралась сейчас КОНЧИТЬ для них!?!
А Хлоя уже ускоряется, яростнее бросаясь на шест и находя, наконец, своими глазами мои.
В ее глазах - пламя, эйфория и полное бесстыдство.
Лицо на секунду искажается, словно от боли, а потом вспыхивает неприкрытым удовольствием, и она кончает, несдержанно вскрикивая, возле этого долбанного шеста, отдаваясь сейчас всем в той же мере, что и мне.
Меня взрывает и возбуждением, и ревностью.
Не хочу, чтобы она останавливалась. Хочу смотреть на это бесконечно.
