Ты как?
Я, в общем-то, не против, но истерика в моей голове не дает реагировать рационально, и я торможу с ответом.
– Давай, соглашайся. Дам тебе тогда две недели! – ухмыляется она.
– Окей! – хватаюсь я за спасательный круг.
– Тогда все, – она кидает мне на колени конверт с деньгами, и я подскакиваю от омерзения.
Конверт, переворачиваясь, падает на пол. Ее глаза расширяются. Наклоняюсь и поднимаю его.
– Считай, что это неустойка за мой отпуск, – через силу улыбнувшись, говорю я и кидаю конверт обратно ей на стол.
НУ, НЕ МОГУ Я!
Она открывает в удивлении рот, я же быстро сматываюсь, чтобы не накалять атмосферу еще больше.
Вылетев из кабинета, сбегаю по узкой лестнице и сажусь на последнюю ступеньку в попытке отдышаться.
Я вел себя, как полный дол*оеб! У нее теперь будет еще больше вопросов. Плевать. Главное, что все обсуждения этой темы уже позади.
Отдышавшись, выхожу.
– Сет, дай водички…
– Держи, – протягивает он мне небольшую ледяную бутылку, покрытую крупными каплями конденсированной влаги.
Жадно выпиваю ее всю и отдаю обратно.
Я свободен на две недели.
Черт! Это здорово! Никаких б*ядей!
Она будет на мне еще две недели. Я счастлив…
Первые ноты знакомого трека прорезают тишину.
«Это номер два» – вспоминаю я и через гримерку направляюсь на сцену. Из-за кулис вижу, как Рон, прижимая наушник к уху, покачиваясь, миксует на пульте. Подхожу и протягиваю руку, он быстро пожимает, но его глаза не смотрят на меня – они восторженно смотрят на сцену, перед собой, и я оборачиваюсь.
Мои глаза упираются прямо в совершенные ямочки на пояснице.
Врастаю в паркет.
ОНА!
Ее тело резко и четко бьется в сильный ритм. Каждый бросок, как четкая точка. Амплитуда движений поражает. Ее волосы летают вокруг нее, создавая темный водоворот страсти. Она вьется и бьется в своем танце, играя во всех плоскостях. Ее руки распарывают пространство. Ноги гибко и упруго подбрасывают ее вверх на каждый удар басов. Не видел ничего более страстного и гармоничного.
Богиня…
Я уничтожен.
Она великолепна.
Миксуя амплитудный хопчик и сногсшибательно эротичный дэнсхолл, она выдает что-то совершенно эксклюзивное. Глаз не отвести...
Пораженный, я не в силах ни думать, ни двигаться. Стою рядом с Роном, чувствуя, как последние удары трека завершают ее танец. Она ускоряется, хаотично вибрируя, и в конце - эффектный кульбит. Ноги касаются пола на последнем звуке. Плавный подъем... Мышцы пресса красиво двигаются по ее коротким топом. Замирает. Всё...
Идеально.
Я не дышу.
