И я пришел тебя арестовать!
Круглый вздрогнул и полез в карманы — один, второй, третий… И вынул старый обшарпанный «Самсунг».
— Черт побери! Совсем забыл, надо было выкинуть…
— Надо было, — кивнул Громобой. — Но ты не выкинул. Я думаю, просто-напросто пожадничал. И теперь сядешь за убийство!
— Что у тебя за привычка все время пугать?! — возмутился Круглый. — Уж к убийству ты меня не пришьешь!
— Это смотря как шить! — нехорошо улыбнулся Громобой, и было видно, что он хорошо знает, чему улыбается. — Я даже телеграфный столб к любому делу пришью! Как тебе двадцать лет строгого режима? Устраивает?
— Кончай! У меня от твоих шуток желудок сжимается…
— А я не шучу, — сказал опер, буравя его взглядом.
— Мой агент не должен совершать преступлений, тем более убийств…
При этом он думал: какой «умник» составлял инструкцию, по которой осведомителю, «освещающему» преступную среду и постоянно в ней обитающему, запрещено участвовать в криминальных делах друзей? Его же сразу зарежут! Писать и говорить правильные вещи гораздо легче, чем сделать их жизнеспособными, поэтому и появляются на свет такие документы.
И он тоже продолжал говорить прописные истины, которым сам никогда не следовал.
— Я и не совершал, — перебил Круглый. Но Громобой его не слушал.
— Ты мне передал информацию, что водилу с Щелковского грохнули в развалинах мясокомбината. Я выехал на место, провел осмотр, по горячим следам нашел убийцу. А оказалось, что это мой агент, которого я должен воспитывать в духе соблюдения законности! Тебе дадут двадцатник, а меня выгонят из органов.
И что, прикажешь мне идти на твое место?
— Кончай страх нагонять, Громобой! Его Карнаух грохнул! Щас выброшу трубу прямо в сортире, и концы в воду!
— Во-первых, я тебе не Громобой, а Сергей Сергеевич! А во-вторых, в сортир бросать можно только то, что для этого предназначено! Лучше вынь симку, а аппарат положи под трамвай или под электричку — как тебе больше нравится. Чтоб его размололо в пыль…"
"— Хорошо, я так и сделаю. — Круглый снова уткнулся взглядом в тарелку, сунул в рот очередной кусок сосиски и запил пивом.
Похоже, что появление куратора испортило ему настроение, но не аппетит.
— Ты совсем обнаглел, дружок! Пожалуй, я сменю тебе псевдоним: будешь не Смелый, а Наглый!
— А что я такого наглого сделал?!
— А то! Сначала впариваешь мне фуфло, я зачищаю место, где ты наследил, а ты считаешь, что твой гнилой базар я схаваю за чистую монету, а вытаскиваю тебя из дерьма на общественных началах.
