Повторим?
— Нет возражений!
Они прекратили специфические разговоры и взяли еще по кружке светлого пива с короной из плотной белой пены. Как все.
* * *"
"Морг — далеко не самое веселое учреждение. Впрочем, все казенные дома мало располагают к веселью, наоборот — наводят на посетителей робость, уныние и опаску, но морг внушает самый настоящий, в прямом, а не переносном смысле страх, здесь непривычный человек чувствует себя еще более беспомощным и зависимым, чем в налоговой инспекции или собесе, потому что перед ним не просто чванливые и недоступные чиновники, а та самая старуха с косой и накошенные ею близкие люди.
Даже рядовой санитар выступает здесь могущественным жрецом Смерти, а уж судмедэксперт, определяющий причины и последствия покидания гражданином лучшего из миров, представляется всемогущим распорядителем этого царства мертвых…
Фамилия судмедэксперта была Тонков, и она соответствовала его облику, хотя он был не просто тонкий, а скелетообразный, и еще больше ему подошла бы фамилия Скелетов.
Сейчас, когда он сидел у себя в кабинете, полутемном от скудного света, проникающего сквозь специально замазанное белой краской окно за спиной, вошедшему казалось, что перед ним вовсе не обитатель мира живых, а один из экспонатов анатомического зала. Темные пятна запавших глазниц и втянутых щек, слабо отсвечивающие подбородок и скулы. Рот тоже можно было принять за оскал скелета, если бы он активно не откусывал бутерброд с колбасой и жадно ее не пережевывал.
За это и зацепился вошедший без стука Громобой.
— Здорово! Ты опять жрешь? Сколько можно? Ты уже в дверь не проходишь!
Это обычная оперская штучка — прицепиться к человеку по любому поводу, чтобы заставить его почувствовать себя виноватым и принудить к оправданиям. По ходу уже будет видно, имеет ли он отношение к тому, за чем ты к нему пришел, или не имеет, а в последнем случае решить — можно ли его все же запрячь в «борону» своего розыска, или это малоперспективно и безопасней оставить счастливца стоять в стороне…
Но Тонков сам давно бегал в стае, поэтому на него такие приемчики не действовали.
Он ничего не ответил, только откусил еще больший кусок, ибо не исключалось, что вошедший выпросит или попросту мягко отберет бутерброд.
— Полдня тебя ищу — тебя нет! Где ты ходишь? — снова спросил Громобой. Как каждый, кто знает толк в драках, он никогда не ждал ответа, а молотил до полной победы, неважно — вопросами или кулаками.
