Вот, например, как муравьи в муравейнике. Или пчелы в улье…
Собравшиеся засмеялись. Кое-кто даже захлопал в ладоши. Скат и Ерш помрачнели.
— А почему? — продолжал интересоваться интервьюер.
— Потому что осознание ценности собственной жизни мешает быть спецназовцем. Ведь чем отличается эта категория войск? Тем, что каждый воин не только хорошо подготовлен к бою, но главное — готов умереть ради выполнения боевой задачи. Если человек осознаёт себя как значимую фигуру, если он знаменитый артист или ученый, разрабатывающий военную технику, или поэт, которого читает весь мир, или писатель с большой читательской аудиторией, — Потемкин незаметно выпятил грудь, — то в критическую минуту он будет думать о своей ценности и вряд ли сумеет, поставив на кон жизнь, остаться прикрывать уходящих товарищей.
— Ну, с этим можно поспорить, — продолжал корреспондент.
Однако Потемкин высокомерно отмахнулся.
— Спорьте уже без меня. Вы спросили, я ответил. До свиданья.
Остальные лауреаты отвечали кратко и без того запала, с которым говорил потемкинский писатель.
Да и вопросы им задавали для проформы. Чувствовалось, что для всех это просто дань программе вечера. Настрой у собравшихся был другой — вернуться к шведскому столу и перейти к неформальному общению за выпивкой и закуской, когда люди легко сходятся и можно завести полезные знакомства.
— Значит, как муравьи или пчелы, — сказал Скат, пристально рассматривая писателя-спецназовца.
Ерш усмехнулся.
— Выходит, что так.
— А не начистить ли ему рыло?
— Пожалуй, лучше воздержимся.
— Ладно, пойдем тогда выпьем. Наплевать на режим. В конце концов, завтра выходной, а до понедельника все выветрится.
— Ну да. Если ночью не поднимут.
— Когда у нас не было риска?
Девушки внимательно слушали их разговор. Впрочем, Галка не менее внимательно смотрела по сторонам, словно искала знакомые лица.
— А вы что, пожарники? — спросила она, продемонстрировав, что вполне может делать несколько дел одновременно.
— Вроде того, — ответил Ерш. — А что ты все головой крутишь?
— Да это я так, по привычке. Раз тебе не нравится, не буду! — Она взяла его под руку, прижалась всем телом. Ерш растаял.
Вокруг стола с закусками образовалась толчея. Скат наступил кому-то на ногу.
— Ну, ты, колхозник, смотри, куда прешь!
— Почему колхозник? — удивился Скат, оборачиваясь. Сзади стоял дублер Оконцев, окинувший его с головы до ног презрительным взглядом.
