Здесь большой, ярко освещенный холл был превращен в нечто среднее между кафе и конференц-залом. Его заставили высокими столиками, в конце устроили небольшой подиум, на котором стояли микрофоны и толпились журналисты, держащие наготове телекамеры, фотоаппараты или диктофоны. Слева от входа бармен за стойкой наливал желающим виски, коньяк или вино. Рядом стоял столик с закусками.
— О, а я как раз не успела поесть, — оживилась Галка, взяла у бармена бокал с шампанским и, подойдя к столику, принялась уплетать за обе щеки наколотые на шпажки крохотные бутерброды.
— Ты же не ешь в это время, — укорила Джен.
Но Галка только засмеялась.
— Еще никто не поправился от того, что съел в гостях, — парировала она. — Присоединяйтесь!
— Пожалуй, и мы последуем этому мудрому принципу, — произнес Ерш, и Скат согласно кивнул.
Они взяли виски и тоже съели по бутерброду. Народу собралось достаточно много. Почти все были в торжественных нарядах — смокингах или дорогих костюмах с галстуками. Женщины — в длинных платьях с открытыми плечами и ювелирными украшениями.
Впрочем, были и те, кто не очень старательно придерживался дресс-кода — очевидно, и их приглашали большие начальники, или сами они являлись важными птицами, хотя вовсе не были на них похожи. Надо сказать, что по каким-то неуловимым признакам Ерш и Скат выделялись среди остальных мужчин, в то время как Джен и Галка растворялись в основной женской массе и не бросались в глаза.
Через некоторое время началась процедура награждения.
На подиум вызвали знаменитого автора романов про спецназ Клима Потемкина. Это был еще молодой — сорок с небольшим, но уже чрезмерно упитанный человек, наголо бритый и со шведской щетиной, которая наполовину разбавлялась сединой, никак его не красила и, вопреки задумке, не придавала мужественности, а только старила и создавала впечатление неряшливой неухоженности. Плюс глаза ребенка, сосущего грудь: бессмысленные, но удовлетворенные. Да и вообще крутой писатель напоминал гоголь-моголь.
А ему очень хотелось быть непоколебимым и твердым, как скала. Осведомленные люди и внимательные читатели знали, что ради этого он даже сменил мягкое, почти нежное имя Валя Прельский на брутальное Клим Потемкин и разукрасил свою биографию героическими фактами, которые, по мере развития информационно-справочных систем интернета, журналисты выщелкивали из нее один за другим, как семечки из подсолнуха. Впрочем, здесь и сейчас никому не было до этого никакого дела.
