Этот кричал о целой волне странных краж в столице — мол неизвестный обчищал карманы жертв, чаще всего забирая у них лишь половину денег. Плюс, у многих людей пропали часы или украшения, а десятка два девушек лишились нижнего белья прямо посреди оживлённого перекрёстка.
Что мне не понравилось — мальчонка во всю глотку орал, что это может быть связано с кражей у Голицыных. Мол сначала неизвестная банда Одарённых потренировалась на обычных прохожих, а потом решила сорвать крупный куш, что благополучно и сделала.
Впрочем, пока это были лишь крики разносчика.
Даже если подобную теорию возьмут на вооружение следователи, они всё равно не смогут ничего найти. Да и добраться до меня, не выйдет — они могут годами бродить, как титаны во тьме Тартара, не обнаружив при этом никаких доказательств.
Тем не менее, то что газетчики так запросто связали между собой факты, слегка раздражало. А ещё здорово удивляло, что просочилась какая-то информация о краже из особняка Голицыных. Мне казалось, настолько знатный патрицианский род должен лучше заботиться о собственной репутации.
К гостинице мы приехали практически одновременно с Бельским. Сам адвокат прибыл на собственной машине с водителем, но с ним был ещё один крытый грузовик и пара автомобилей попроще, из которых сразу же вылезли крепкие парни в форменной одежде. Видимо та самая погрузочная команда.
Задачу они схватили буквально на лету — упаковать всё, что есть в номере, сделав всё так, чтобы вещи невозможно было распознать по взгляду извне. А потом загрузить в пригнанный транспорт и ждать команды.
Я отправил ястреба на наш этаж, чтобы он предупредил Скопу, а вместе с ней и остальных, о визите грузчиков. Сам же следом за адвокатом двинулся в ресторан — именно там Бельский предложил провести беседу.
По дороге Сандал показал неожиданную картинку из номера на пять этажей ниже — выпивший и злой патриций с родовым перстнем на пальце срывал одежду с миловидной служанки, повалив ту на кровать. Вернее задрал платье и пытался стянуть с неё трусы.
Действовать ястреб начал не дожидаясь моей команды — испытывая помимо ярости, ещё и отчётливую брезгливость, материализовал когти прямо внутри яиц смертного.
Тот сразу же рухнул на пол, истошно скуля и прижав обе руки к паху. Сандал же когтём начертил на его черепе кровавую букву «М», после чего прибрал к своим лапам всю обнаруженную наличность, добавив к ней дарфон. И ещё раз пролетев над свернувшимся в клубок отродьем, покинул номер, вслед за уже выскочившей в коридор смертной.
