Оттого, на них и сработала сила Умай. К тому же, на Одарённых, что шли в бой, она концентрировалась особенно сильно.
Взгляд машинально скользнул в сторону Оболенского. Почему мощь того монстра, что возник на месте богини, не смогла пробиться через защиту князя? Всё, что он сделал — предложил двум женщинам выйти за него замуж. Всё. Как и чем это могло помочь?
Ратибор, как будто почувствовавший мой взгляд, усмехнулся, а зал вновь наполнил голос визиря.
— Я хотел оставить эти новости на потом, Ваше Великолепие.
Но раз вы желаете знать немедленно — под гаремом обнаружен скрытый ярус. Отделённый толщей земли и находящийся глубоко под основным зданием. Там… Мои люди только недавно отыскали проход и сейчас разбираются. Но уже понятно, что этот этаж использовался для весьма грязных дел.
Лицо султана на момент обратилось в каменную маску. Потом плеснуло силой и в воздухе мелькнула чашка, спустя секунду разлетевшаяся осколками о лицо одной из статуй.
— Под моим гаремом был подземный ярус, где укрывался неведомый монстр? В том самом здании, где я бываю максимально беззащитен.
И ты об этом ничего не знал? Как такое возможно, Айдин? Мне поискать тебе замену?"
"Сандал предпочёл остаться в коридоре — была вероятность, что дракона заметит один из телохранителей султана. Так что лица визиря я не видел. Но предполагал, что подобное обращение правителя его не сильно порадовало.
— Там стояла искусная защита, Ваше Великолепие. Созданная руками истинного мастера.
Губы Мехмеда Пятого сжались в тонкую полоску и он принялся едва ли не выплёвывать слова.
— Истинного мастера? Ты хвалишь того, кто смог построить тайный этаж под гаремом? Как такое вообще возможно?
На мой взгляд, этим вопросом султану стоило задаться немного раньше. Тогда он пришёл бы к очевидному ответу и смог избежать этой сцены. Но судя по всему, нынешний правитель Порты предпочитал нагружать мозги советников, а не свои. За что вполне предсказуемо поплатился.
— Думаю любой из вашей великой династии достоин похвалы, Ваше Великолепие.
Особенно тот, кто выстроил защиту при помощи родовой силы, но оформил её настолько тонко, что никто из потомков этого не почувствовал.
По мере того, как визирь с невозмутимым видом излагал фразу за фразой, лицо султана менялось. Свирепая маска, которую он натянул при первых словах чиновника, уступила место изумлению, а потом и самому настоящему страху.
Впрочем, сидящий на престоле смертный всё же был правителем громадного государства.
