Олег Антонович, похоже, тоже благополучно забыл о том, что велел адъюнкту Каменской позвонить в четверг вечером насчет встречи в пятницу, потому что долго собирался с мыслями, листал ежедневник, что-то бормотал и, наконец, заявил, что сможет встретиться с ней с трех до половины четвертого, другого времени у него не будет. Ну вот, опять весь день псу под хвост. То есть заниматься делом можно будет только до двух часов, потом нужно выезжать, потом неизвестно сколько ждать (а куда ж без этого?), потому что пунктуальностью профессор Городничий не отличается и его «с трех до половины четвертого», может означать и «с пяти до десяти минут шестого».
Потом ехать домой, готовить ужин, а потом уже и день закончится.
Настя уныло побродила по кабинету, глубокомысленно поразмышляла над чайником, пытаясь понять, хочет она кофе или нет. Пожалуй, нет. А чаю? Тоже нет.
Ничего она не хочет. Она хочет вычислить таинственного убийцу, который оставляет на теле жертвы различные предметы и который совершает свои преступления вслед за другими тяжкими преступлениями, имеющими, как правило, высокий общественный резонанс.
Вот этого она действительно хочет.
«Какой я ученый? - с неожиданной тоской подумала Настя. Тоска оказалась такой жгучей, что даже слезы на глазах выступили. - Я - сыщик. Это единственное, что мне интересно. А все остальное - так, игрушки, фантики, необходимые для выживания. Неужели так может случиться, что через год с небольшим, когда мне стукнет сорок пять, у кого-то поднимется рука лишить меня этой работы? Я же сдохну без нее».
Она не успела додумать до конца сию душераздирающую мысль и всласть наплакаться, потому что распахнулась дверь и на пороге возник Коротков. Страшный, небритый, с набрякшими под глазами мешками, почерневший. Но сияющий.
- Ждешь? Пошли ко мне. У тебя пожрать нет?
- Печенье только…
- Бери с собой, и пошли."
"В своем кабинете он скинул куртку и ботинки, немного подумал, наклонился и стянул носки. Не обращая внимания на Настю, стащил через голову джемпер, расстегнул верхние пуговицы на рубашке, открыл шкаф, достал оттуда войлочные шлепанцы, потом упал в кресло, вытянул ноги и блаженно застонал.
- Все, мать, теперь можешь меня поздравлять и поить чаем. Мы его взяли.
- Кого?
- Маньяка, который студенток душил. Мы его взяли, Аська!!! Я пораньше ушел, ребята остались его додавливать. Через часок они сюда подгребут, и мы напьемся в стельку. В сосиску. В грязь. В хлам.
