- Ты не промокла? - в его голосе зазвучала неподдельная забота, и у Эллы слезы выступили на глазах. - Выскочила в чем была, без дождевика, без зонта…
- Нет, я до дождя успела. Я приду попозже, ладно?
- Эленька… Мы тут с мамой посоветовались… И твои ребята с курса несколько раз звонили… Одним словом, если ты очень хочешь, поезжай.
Они не обязаны. Они не должны думать о ее удовольствиях и желаниях. И все-таки они думают. Наступают себе на горло, готовятся провести ночь с валидолом под языком, лишь бы ей было хорошо.
Господи, папа, мама, как я вас люблю! В этот момент Гена с его гитарой, длинной челкой, стильной рубашкой и сладким голосом показался Элле таким глупым и таким ненужным, а тот странный парень, что сидел за стенкой, на кухне, и варил для нее макароны, таким близким и таким необходимым… К черту поход, у черту костер с песнями и лирические сопли, она не уйдет отсюда, пока ее пинками не выгонят, она не пожертвует ни одной минутой пребывания рядом с Назаром.
- Нет, папа, спасибо, но я подумала, что лучше я и правда дома останусь.
Завтра воскресенье, пойдем куда-нибудь все вместе, мы Андрюшке давно обещали в зоопарк сходить. А потом в кафе-мороженое. Хорошо?
- Хорошо, конечно, - в голосе отца послышалось облегчение. - Андрюшка будет рад. И мы с мамой тоже, давно мы никуда всей семьей не выбирались. Когда ты придешь?
- Попозже. Я на дне рождения. Вы не волнуйтесь, не ждите меня, здесь совсем близко, и меня проводят.
- Кто? - отец снова заговорил строго, даже требовательно.
- Да здесь полно ребят, папуля, весь наш бывший класс.
Элла врала легко и уверенно, даже сама от себя такой прыти не ожидала.
- Ну ладно, - он окончательно успокоился.
Она вернулась на кухню, где Назар уже растапливал масло на сковороде и резал толстыми ломтями «Любительскую» колбасу.
- Как дела? - спросил он, не оборачиваясь.
- Позвонила домой, сказала, что никуда не поеду.
- От сердца оторвала? - насмешливо бросил Назар. - С кровью выдавила из себя отказ?
- Ты знаешь, как ни странно, нет.
Все было легко, как будто только так и может быть. Я даже удивилась.
Он повернулся к ней, в одной руке нож, в другой - круглый аппетитный ломоть темно-розовой с белыми кружочками жира колбасы, и неожиданно запел немного скрипучим высоким голосом:
А я по улице иду как хочу,
А мне любые чудеса по плечу,
Фонари свисают - ешь, не хочу,
Как бананы в Сомали.
Элла расхохоталась весело, от души.
- Это что еще за классика русского романса?
- Никогда не слышала?
- Нет.
