И я вот уже который день задаю сама себе вопрос: разве правда может искалечить человеку жизнь? Ложь да, может, и тому есть множество примеров, но правда? А вот, оказывается, может. И как же тогда жить? Где тот предел, за которым правда и открытость становятся смертельно опасными? Правда и честность позитивны, то есть в них должно быть созидающее начало, как во всем позитивном, и вдруг я столкнулась с тем, что правда не созидает, а разрушает и калечит. Значит, вся наша этика неверна. И я растерялась.
- Вы очень откровенны, - заметила Настя, стараясь не показать удивления.
- Мне нечего скрывать, - ответила Лозинцева дрогнувшим голосом. - А… ваш коллега…
- Что?
- Вы ему будете пересказывать то, что я вам сейчас сказала?
- Если не хотите - не буду. Для нашего исследования это значения не имеет.
- Мне все равно, - голос Лозинцевой внезапно стал жестким.
В кухню вернулся Никотин, лицо его выражало удовлетворение и любопытство одновременно. Он не стал присаживаться за стол, остался стоять, и Настя поняла, что пора уходить.
Все, что ему было интересно, он выяснил, а больше из Лозинцевой все равно ничего не вытянуть. Огромный блок вопросов остался без ответов, и касались эти вопросы в основном периода беременности Веры Лозинцевой, когда она носила Кристину, и раннего детства девочки. Тут мог помочь только Андрей Николаевич, если уж нельзя добраться до матери.
Но те же самые вопросы нужно было задать и матери Тани Шустовой, ведь вчера Настя разговаривала с ней без подготовки, до того, как психолог объяснил ей самые азы.
Раз уж она все равно в этом районе…
- Вы не могли бы позвонить Инне Семеновне? - спросила она Лозинцеву. - Мне нужно задать ей еще несколько вопросов, я вчера не успела.
Элеонора Николаевна молча потянулась к телефону, поговорила с приятельницей и передала Насте трубку. Они договорились встретиться в кафе, неподалёку, дома у Шустовой был нетрезвый и агрессивно настроенный муж, а на улице шел дождь. Они попрощались и ушли.
- Зачем вам понадобилась Дина? - не сдержала любопытства Настя, когда они сели в лифт.
- Да я альбом с фотографиями смотрел и все прикидывал. Девчонка сказала, что фотографий Кристины в альбоме нет, потому что их мать с собой забрала. Ну, это я могу понять, это объяснимо, но почему остались фотографии двух старших детей? И Дины, и Ярослава на этих фотках навалом. Что же она, не взяла с собой их фотографии? Как же так? Почему?
- С чего вы решили, что не взяла? Может, взяла, просто их было много, и часть осталась дома.
