— Волька, здравствуй, мальчик! — пробормотала я осторожно, не делая ни единого движения.
Тигр тихонько рыкнул, словно отвечал на мое приветствие и шагнул в сторону, но потерся о мое бедро своим боком, отчего я пошатнулась и едва не упала.
— Признал, чертяка! — негромко хохотнул Егорыч.
Я провела рукой по лоснящемуся боку хищника. Понимала, что моя улыбка была настолько широкой и счастливой, что легко можно было бы подхватить ангину.
Но плевать! Волька позволил почесать свой бок, а потом отправился в сторону небольшой хозпостройки, где Егорыч хранил свои запасы провианта, в том числе свежее мясо.
Я смотрела вслед своему мальчику. Думая, что прошлые обиды лишили меня радости видеть Вольку. Сейчас все казалось глупым и мелким."
"Лука словно прочитал мои мысли. Остановился за спиной, не касаясь меня.
— Может, будем чаще приезжать сюда? Вдвоем? — тихо спросил Демоненко.
— Еще чего! — вскинулась я. И, прихватив объемную корзинку из машины, пошла вслед за Анной Федоровной, которая скрылась в доме.
Я точно знала, что гостеприимная хозяйка уже приготовила ужин. Но я не могла явиться к старинным друзьям без гостинцев.
— Давай сюда! — проворчал Лука, догоняя меня уже через пару шагов.
Молча передала мужчине корзинку, а сама поднялась по деревянным ступеням. Задержавшись на крыльце, смотрела, как Волька расправляется с ужином.
И только сейчас поняла, что Егорыч непременно угостит Демона своей фирменной настойкой. А поскольку водить я не умею, то из заповедника мы выберемся только утром.
И это могло означать одно: ночевать я буду с Демоном под одной крышей.
Малоприятные перспективы, если признаться честно. Одно радовало: в доме Егорыча было достаточное количество комнат, и на ночь нас вполне могли разместить в разных спальнях. Оставалось только как-то сообщить леснику и его Анне Федоровне, что полгода назад мы с Демоненко расстались, перечеркнув годы дружбы, а потом и отношений.
А судя по хитрому выражению глаз Чиполлино, эта важная миссия будет возложена на мои плечи. Демон не собирался посвящать Егорыча и Анну Федоровну в нюансы нашей с ним личной жизни.
Волька стремительно проглатывал ужин, а я задавалась вопросом: когда именно мои обиды переросли в военные действия.
