Вы должны идти в Эдорас и искать Теодена в его чертогах. Блеск Андурила должен явиться в битве, которую уже недолго ждать. В Рохане идет война, и Теодену приходится плохо.
— Значит, мы больше не увидим веселых молодых хоббитов? — спросил Леголас.
— Я не говорил этого, — ответил Гэндальф. — Кто знает? Имейте терпение. Идите туда, куда вы должны идти, и надейтесь! В Эдорас! Я тоже иду туда.
— Это долгий путь для человека, идущего пешком, и молодого, и старого, — заметил Арагорн. — Боюсь, битва давно уже кончится, когда я приду туда.
— Посмотрим, посмотрим, — сказал Гэндальф. — Вы пойдете со мной?
— Да, мы пойдем вместе, — ответил Арагорн. — Но я не сомневаюсь, что вы явитесь туда раньше нас, если захотите.
Он встал и посмотрел на Гэндальфа. Остальные молча следили, как они смотрят друг на друга. Серая фигура человека Арагорна, сына Араторна, была высока и крепка, как камень, рука его лежала на рукояти меча; он выглядел как король, приведший из туманного моря своих подданных.
Перед ним стояла фигура старика, белая, как озаренная внутренним светом, согнутая под грузом лет, однако обладающая властью, что сильнее могущества короля.
— Разве я не сказал правду, Гэндальф, — спросил Арагорн, — что вы можете прийти, куда захотите, быстрее меня? И я повторяю: вы наш предводитель и наше знамя. Властелин Тьмы имеет девять слуг, но у нас есть один, сильнее этих Девяти, — Белый всадник. Он прошел через огонь и пропасть, и они должны бояться его. И мы пойдем туда, куда он поведет нас.
— Да, мы все пойдем за вами, — согласился Леголас.
— Но вначале мне очень хочется услышать, Гэндальф, что произошло с вами? Расскажите своим друзьям, как вы спаслись."
"— Я и так задержался надолго, — ответил Гэндальф. — Времени мало. Но даже если бы я затратил целый год, я не рассказал бы вам всего.
— Тогда расскажите, что хотите и что позволяет вам время, — попросил Гимли. — Давайте, Гэндальф, расскажите, как вы боролись с Балрогом!
— Не упоминайте его имени! — сказал Гэндальф, и на мгновение лицо его исказилось от боли; он сидел молча и выглядел старым, как смерть.
— Долго я падал, — медленно сказал он наконец, как будто воспоминания давались ему с трудом. — Долго я падал, и он падал со мной. Его огонь был вокруг меня. Я был обожжен. Потом мы упали в глубокую воду и все вокруг покрыл мрак. Вода была холодна, как прикосновение смерти, она почти заморозила мое сердце.
— Глубока пропасть, перекрытая мостом Дурина, и никто не измерял ее, — прибавил Гимли.
