— Но чем ближе к земле Врага, тем больше Вонючка побеждает Воришку. Запомните мои слова: если мы только пройдем эту тропу, он не даст нам спокойно унести через границу эту драгоценную вещь.
— Мы еще не прошли тропу, — заметил Фродо.
— Да, но лучше смотреть в оба. Если он застанет нас спящими, Вонючка может окончательно победить. Но вам нужно немного вздремнуть, хозяин. Ложитесь рядом со мной. Я посторожу; и если я обхвачу вас руками, никто не сможет коснуться вас так, чтобы Сэм не узнал об этом.
— Спать! — сказал Фродо и вздохнул, как будто в пустыне он увидел мираж.
— Да, даже здесь я могу спать.
— Тогда спите, хозяин! Положите голову мне на колени.
Так и застал их Голлум, когда вернулся час спустя. Сэм сидел, прижавшись спиной к скале, голова его свесилась набок, он тяжело дышал.
Голова Фродо лежала у него на коленях, на белом лбу Фродо лежала одна рука Сэма, вторую он положил на грудь хозяину. Лица их были спокойны.
Голлум посмотрел на них. Странное выражение промелькнуло на его худом голодном лице.
Свет в его глазах погас, и они стали тусклыми и серыми, старыми и усталыми. Он дернулся, казалось, от боли, потом отвернулся и посмотрел на тропу, тряся головой, как бы ведя внутренний спор. Потом вернулся и, медленно протянув дрожащую руку, очень осторожно коснулся колена Фродо — и это прикосновение было почти лаской. На краткое мгновение, если бы один из спящих мог увидеть это, он подумал бы, что видит старого усталого хоббита, сморщенного от бесчисленных лет, которые унесли его далеко от его времени, от друзей и родственников, от полей и ручьев его юности, — старое, жалкое и измученное существо.
При этом прикосновении Фродо зашевелился и негромко вскрикнул во сне. Немедленно проснулся Сэм. Первое, что он увидел перед собой, был Голлум, трогающий хозяина.
— Эй, ты! — грубо сказал Сэм. — Чего тебе надо?"
"— Ничего, ничего, — тихонько ответил ему Голлум. — Хороший хозяин.
— Ты прав, — согласился Сэм. — Но где ты был, старый негодяй? Где шлялся?
Голлум отодвинулся, и зеленый огонь вспыхнул под его тяжелыми веками.
Теперь он был похож на паука, скорчившегося на согнутых лапах, с выступающими глазами. И мгновение невозвратно ушло.
— Шлялся, шлялся! — свистел он. — Хоббиты всегда так вежливы, да. О, хорошие хоббиты. Смеагол провел их по тайному пути, который никому не известен. Он устал, он хочет пить, да, пить; и он ведет их и ищет путь дальше, а они говорят «шлялся, шлялся». Очень хорошие друзья, о да, моя прелесть, очень хорошие.
