Голлум, прижавшийся к земле, как испуганное животное, почти совершенно исчез во тьме. Сэм, поддерживая и ведя своего спотыкающегося хозяина, шел за ним быстро, как только мог. Недалеко от берега ручья в каменной стене у дороги был проход. Они вошли в него, и Сэм увидел, что он стоит на узкой тропе, которая вначале блестела, как и главная дорога, а затем, миновав луга смертоносных цветов, темнела и исчезала из виду, извиваясь по северной части долины."
"По этой тропе и потащились хоббиты. Они шли рядом и не видели впереди Голлума.
Тот лишь изредка оборачивался и манил их, вот тогда становился виден зеленый цвет в его глазах — то ли отражение отвратительного свечения Моргула, то ли проявление собственных мыслей. Фродо и Сэм постоянно чувствовали свечение башни и устремленные на них темные отверстия, даже когда смотрели вперед, на темнеющую тропу. Медленно двигались они вперед и вверх. Когда они вышли из зоны отравленных лугов и испарений ручья, дышать стало легче, в головах у них прояснилось. Но в телах ощущалась страшная усталость, как будто они целую ночь шли с тяжелой ношей или долго плыли против сильного течения.
Наконец они уже не могли идти дальше без остановки.
Фродо остановился и сел на камень. Они только что взобрались на вершину очередной голой скалы. Перед ними было углубление в стене долины, вокруг этого углубления шла тропа на самом краю пропасти; тропа пересекала южный склон Горы и исчезала во тьме наверху.
— Я должен немного отдохнуть, Сэм, — прошептал Фродо. — Оно тяжело давит на меня, Сэм, дружок, очень тяжело.
Долго ли я смогу его нести? Я должен отдохнуть перед этим. — И он указал на поднимающуюся впереди тропу.
— С-с-с! С-с-с-с! — свистнул Голлум, торопливо возвращаясь к ним. — С-с-с!
Пальцы его были прижаты к губам, он яростно качал головой. Ухватив Фродо за рукав, он указал на тропу, но Фродо не двинулся.
— Еще нет, — сказал он. — Еще нет. — Усталость и что-то большее, чем усталость, овладели им; казалось, могучее заклинание наложено на его тело и мозг.
— Я должен… Должен отдохнуть, — пробормотал он.
Тут гнев и возбуждение Голлума настолько возросли, что он снова заговорил, зажимая в то же время рот рукой, как бы для того, чтобы не выпустить слова в воздух.
— Не здесь, нет. Не отдыхать здесь. Дураки! Глаза могут увидеть нас. Когда они придут на мост, они увидят нас. Прочь отсюда! Взбирайтесь, взбирайтесь! Идемте!
— Идемте, господин Фродо, — сказал Сэм. — Он снова прав. Мы не должны оставаться на этом месте.
