— Тогда взять его, — сказал другой голос, добавив: — И пусть свидетельствует! Тогда мы сами будем хозяином, Голлум! Заставим другого хоббита, отвратительного, подозрительного хоббита, ползать в страхе, да, Голлум!
— Но не хорошего хоббита?"
"— О нет, нет, если это нам не нравится. Но он — Бэггинс, моя прелесть, да, Бэггинс. А Бэггинс украл ее. Нашел и ничего мне не сказал, ничего. Мы ненавидим Бэггинсов.
— Нет, не этого Бэггинса.
— Да, каждого Бэггинса. Всех, кто держал сокровище. Мы должны овладеть им!
— Но Он увидит.
Он узнает. Он слышит, как мы даем глупые обещания — вопреки Его воле.
— Да, мы должны взять сокровище. Призраки ищут. Должны взять его.
— Не для Него!
— Нет, моя радость. Понимаешь, моя прелесть: если оно будет у нас, мы сможем спастись, даже от Него. Может, мы станем очень сильными, сильнее, чем Призраки. Повелитель Смеагол? Голлум великий? Будем есть рыбу каждый день, три раза в день, рыбу свежую из Моря. Драгоценнейший Голлум. Мы должны получить его. Мы хотим его, хотим его… Хотим его!
— Но их двое.
Они проснутся очень быстро и убьют нас, — в последнем усилии завывал Смеагол. — Не сейчас. Еще не время.
Тут говорившему будто пришла в голову новая мысль.
— Еще не время? Может быть. Это поможет, да. Поможет нам.
— Нет, нет! Не нужно! — взвыл Смеагол.
— Да! Мы хотим его! Мы хотим его!
Каждый раз, когда раздавался второй голос, длинная рука Голлума медленно приближалась к Фродо и отдергивалась вновь, как только начинал говорить Смеагол. Наконец обе руки Голлума с согнутыми дергающимися пальцами сомкнулись на шее Фродо.
Сэм лежал неподвижно, ошеломленный этим спором, но из-под полуприкрытых век следил за каждым движением Голлума. Его простому уму казалось, что главная опасность — это голод Голлума, его желание просто съесть хоббитов. Теперь он понял, что это не так: Голлум хотел вернуть себе Кольцо. «Он» — это, конечно, Властелин Тьмы. Но Сэму хотелось знать, кто такая «она», которая должна помочь Голлуму. «Вероятно, какой-нибудь отвратительный друг, найденный этим жалким отродьем в его блужданиях», — решил Сэм и тут же забыл об этом, потому что дела зашли слишком далеко и положение стало опасным.
Он ощущал тяжесть во всем теле, но с большим трудом проснулся окончательно и сел. Что-то подсказывало ему, что нужно быть осторожным и не подавать виду, что он слышал спор. И он громко вздохнул и зевнул.
— Который час? — сонно спросил он.
Голлум испустил сквозь зубы длинный свист.
