И Фродо, и Сэм потащились за ним и вскоре увидели широкую круглую яму с высокой насыпью на западном крае. В яме было холодно и мрачно, а на дне ее виднелась грязь. В этой зловещей норе они спрятались, надеясь укрыться в ее тени от внимания Глаза.
День проходил медленно. Путников мучила сильная жажда, но они отпили лишь по несколько капель из своих бутылок — в последний раз они наполняли их в ущелье, которое сейчас, когда они мысленно оглядывались назад, казалось им царством мира и красоты.
Хоббиты дежурили по очереди. Вначале, несмотря на усталость, никто из них не мог уснуть; но когда солнце зашло за медленно движущееся облако, Сэм задремал. Была очередь Фродо дежурить. Он прилег на склон ямы, но не смог облегчить чувство тяжести, висевшей на нем. Фродо смотрел в небо и видел странные призраки, темные движущиеся фигуры, лица из далекого прошлого. Он потерял счет времени, блуждая между сном и явью, пока забытье не охватило его.
Сэм проснулся неожиданно: ему показалось, что его зовет хозяин.
Был вечер. Но Фродо не мог звать его: он спал и соскользнул вниз, почти до самого дна ямы. С ним рядом был Голлум. На мгновение Сэм подумал, что Голлум хочет разбудить Фродо, но потом понял, что это не так. Голлум разговаривал с собой. Смеагол спорил с другим существом, которое скрывалось в нем, говорило его голосом, только более пронзительным и свистящим. Во время разговора в его глазах чередовался бледный и зеленый свет.
— Смеагол обещал, — сказал первый спорящий.
— Да, да, моя прелесть, — послышался ответ, — мы обещали: спасти наше сокровище, не позволить Ему овладеть им — никогда. Но он идет к Нему, да, все ближе, ближе с каждым шагом. Мы не знаем, что хоббиты собираются с ним делать, да, не знаем.
— Я не знаю. И ничего не могу сделать… Сокровище у хозяина. Смеагол обещал помочь хозяину.
— Да, да, помочь хозяину — хозяину сокровища. Но если бы мы были хозяином сокровища, мы помогли бы себе и сдержали бы обещание.
— Но Смеагол сказал, что будет очень-очень хорошим. Хороший хоббит. Он снял жестокую веревку с ноги Смеагола. Он по-доброму разговаривал со мной.
— Очень, очень хорошо, да, моя прелесть. Мы будем хорошим, хорошим, как рыба, сладким, но только к самому себе. И мы не будем вредить хорошему хоббиту, конечно нет, нет.
— Но сокровище — свидетель клятвы, — возразил голос Смеагола.
