И его не особенно утешало мягкое посапывание Мерри, который уснул через несколько секунд после того, как пожелал ему спокойной ночи. По мере того, как все успокаивались, мысль о темном шаре, казалось, становилась все навязчивей. Пиппин снова ощущал в руках тяжесть шара, видел его таинственные красные глубины, в которые заглянул на мгновение. Он повернулся и старался подумать о чем-нибудь другом.
Наконец он понял, что больше не выдержит. Он встал и огляделся. Было холодно, и он плотнее завернулся в плащ. Луна сияла холодно и бело, кусты отбрасывали черные тени.
Все спали. Двоих караульных не было видно: они, возможно, поднялись на холм или спрятались в зарослях. Повинуясь какой-то силе, которую сам не осознавал, Пиппин пошел туда, где лежал Гэндальф. Маг, казалось, спал, но веки его не были полностью закрыты; под длинными ресницами блестели зрачки. Пиппин торопливо сделал шаг назад. Но Гэндальф не шевельнулся, и, почти вопреки своей воле, Пиппин снова придвинулся. Маг завернулся в одеяло, а поверх него — в плащ; и рядом с ним, между его правым боком и согнутой рукой, было возвышение — что-то круглое, завернутое в темную ткань.
Рука Гэндальфа, казалось, только что соскользнула с возвышения на землю.
Едва дыша, Пиппин фут за футом подползал ближе. Наконец он наклонился. Крадучись, протянул руку и медленно поднял шар; он казался не таким тяжелым, как он ожидал. Связка каких-то ненужных вещей, подумал он с облегчением, но не положил сверток назад. Мгновение он стоял, сжимая его. Затем ему в голову пришла идея.
Он на цыпочках отбежал, нашел большой камень и вернулся.
Он быстро снял ткань, в которую был завернут шар, завернул в нее камень и положил рядом с магом на прежнее место. А потом взглянул на предмет, который лежал в руках. Это был он — гладкий хрустальный шар, теперь темный и мертвый. Пиппин поднял его, торопливо накрыл собственным плащом и повернулся, чтобы идти к своей постели. В этот момент Гэндальф шевельнулся и пробормотал несколько слов, они были на каком-то незнакомом языке; рука его сжалась и ухватилась за завернутый камень, потом Гэндальф вздохнул и больше не шевелился.
— Идиот! — выругал себя Пиппин. — Ты добьешься больших неприятностей. Положи его назад! — Но он увидел, что колени его дрогнули и он не смеет снова подойти к магу или притронуться к свертку. «Теперь мне не удастся положить его назад, не разбудив Гэндальфа, — подумал он, — по крайней мере, пока я немного не успокоюсь. Лучше уж вначале взглянуть на шар».
