А у Сарумана есть еще власть, о которой вы и не догадываетесь. Берегитесь его голоса!
Они подошли к подножию Ортханка. Оно было черным, и скала блестела, как будто была влажной. У многих камней были острые грани, словно их недавно высекли. Несколько крошечных трещин осталось на них — следы ярости энтов.
На восточной стороне, высоко над землей между двумя устоями находилась большая дверь; над ней окно, выходящее на балкон, огражденный железными перилами. К порогу двери вел пролет из двадцати семи широких ступеней, высеченных чьим-то неведомым искусством из того же черного камня.
Это был единственный вход в башню. В высоких стенах было прорезано множество окон. Сверху они казались маленькими глазками в лице из скал.
У начала лестницы Гэндальф и король спешились.
— Я поднимусь, — сказал Гэндальф. — Я бывал в Ортханке и понимаю, как это опасно.
— Я тоже поднимусь. Я стар и больше не боюсь опасности. Я хочу поговорить с врагом, который причинил мне столько зла. Эомер пойдет со мной и присмотрит, чтобы мои старые ноги не споткнулись.
— Как хотите, — промолвил Гэндальф. — Со мной пойдет Арагорн. Пусть остальные ждут у подножия лестницы. Они достаточно увидят и услышат, если будет что видеть и слышать.
— Нет! — запротестовал Гимли. — Мы с Леголасом хотим взглянуть поближе. Мы одни представляем наши народы. Мы пойдем с вами.
— Идите! — согласился Гэндальф и с этими словами начал подниматься по ступенькам. Теоден шел за ним.
Всадники Рохана беспокойно сидели на лошадях с обеих сторон лестницы и мрачно смотрели на темную башню, опасаясь за своего Повелителя.
Мерри и Пиппин сели на нижнюю ступеньку, чувствуя себя незначительными и в то же время ощущая опасность.
— Полмили грязи отсюда до ворот! — пробормотал Пиппин. — Хотел бы я незаметно улизнуть обратно в караульную! Зачем мы пришли? Нас не звали.
Гэндальф остановился перед дверью в Ортханк и ударил в нее посохом. Послышался глухой звук.
— Саруман! Саруман! — воскликнул Гэндальф громким повелительным голосом.
— Саруман, выходите!
Некоторое время никакого ответа не было. Наконец окно над дверью приоткрылось, но в темной щели ничего не было видно.
— Кто это? — послышался голос. — Что вам нужно?
Теоден вздрогнул:
— Я знаю этот голос, и я проклинаю день, когда впервые услышал его.
— Идите и приведите Сарумана, раз уж вы стали его лакеем, Грима Змеиный Язык! — воскликнул Гэндальф. — И не тратьте зря нашего времени!
Окно закрылось. Они ждали.
