— Сейчас, мбвана! Не извольте гневаться! — и орк скрылся в каюте, гремя плошками.
— А ты давай заходи, помогать мне будешь! — я мотнул головой, запуская пса в капитанскую каюту.
Друг сел посреди каюты, и вопросительно глянул на меня.
— Ищи! — я сунул ему под нос статуэтку.
Пес с чувством собственного достоинства подошел к книгам, обнюхал корешки, а потом лапой потянул их к себе.
— Ты уверен? — я держал в руках то, что могло быть интересно только этнографу. Три книги по мифам народов Уруту.
Собакин окатил меня презрением, словно говоря — «Я никогда не ошибаюсь!».
— Ну, будем надеяться, что ты действительно не ошибся.
Но заняться чтением сразу мне не удалось. Руфи принес мне поздний ужин, и, как бы мне не хотелось сразу заняться чтением, я был вынужден вкусить пищу телесную."
"А вот теперь можно и продолжить свои изыскания. Я заменил свечи в канделябре и принялся вчитываться в эльфийские письмена. Пес зевнул, разевая свою необъятных размеров пачку, и улегся у ног.
Скоро эти истории народных сказителей утомили и меня, и я так и заснул в кресле с раскрытой книгой на столе. И снились мне джунгли, пирамиды и Чуйатака — злой дух сельвы, от которого я отбивался почему-то поварешкой. От особо мощного удара я проснулся, и, продрав глаза, добрел до кровати. Надо с ночными бдениями завязывать.
Глава 25
Гора вещей, сваленных на причале, все росла и росла, прирастая ящиками, мешками и бочонками.
А на ее вершине гордо восседал Друг, с хозяйским видом обозревая окрестности.
— Что-то мне твой цвет лица не нравится, — обеспокоенно заметил Бенидан.
— А что с цветом не так? Нормальный, зеленый, — в тон ему ответил я.
— Вот то-то и оно! — покачал он головой. — Почти как у орков.
Ну еще бы не быть ему зеленым. Пока мы не пришли в Орсод, я только тем и занимался, что валялся на койке или сидел за столом, и читал, читал, читал… Все пытался дознаться про золотого божка и его тайну.
Прямо-таки Буратина, блин, с его Золотым Ключиком. Результат — ноль, и каша в голове из обрывков и отрывков. Нет, разумеется я вынес все из каюты капитана, на прощание уступив ее шкиперу. Все, до последней бумажки и прочей мелкой ерунды. Все равно, как я понял, шкиперу рыцарские романы и исторические труды были по барабану, единственная его любимая книжка будет чековая — когда они тут появятся, естественно.
