Она только в комнату вошла, Римка глянула на гостью и бегом к иконе, что у них у буфета висит, и давай креститься.
– Свят, свят, прогони привидение.
Ваня, тот нервами был покрепче, догадался спросить:
– Кто вы?
Девушка ответила:
– Наталья, дочь Анастасии Ефимовой, мать меня бросила, но я ее нашла, в гости приехала.
– Сестра Тамары? – догадалась я.
– Прямо бразильский сериал в нашем селе случился, – сказала Нина, садясь за стол, – фамилия Елизаветы Зайцева, отчество Викторовна. Есть телефон, городской. Я написала его на бумажке, держите.
Марфа тоже Зайцева.
Я взяла листок.
– Спасибо.
– Наталья просто одно лицо с Томой, – продолжала Ольга Андреевна. – Римка потом, когда из больницы вернулась, рассказала, что увидела, кто к ее забору подошел, подумала: «Я покойницу недолюбливала, не нравилась она мне никогда, дура дурой и наглая. Придет без приглашения в дом, говорит: «Пить очень хочется, налейте чаю!» С какого рожна ее угощать? Я отвечала всегда: «Тут не харчевня, ступай к Саре Яковлевне, она чаю даст».
Рассказывает мне Римма эту историю и рыдает: «Решила я, что утопленница по мою душу явилась, сейчас утащит в ад за то, что жалела ей печенья».
Отец Михаил вздохнул, но ничего не сказал, а Ольга продолжала:
– У Галки, которая в обморок брякнулась, были похожие мысли, она тоже убогую от дома отваживала, боялась, что та беду приманит. Бесы-то на дураков прилетают.
Священник крякнул, но опять промолчал.
– Народ у нас в деревне на две части делится, – вступила в беседу Нина, – одни нормальные, другие психованные, верят в приметы.
Вот Катя из девятого дома в храм прилежно ходит, но если служба тринадцатого числа, она в церковь ни ногой.
– Почему? – удивился священник.
– А вы не знаете? – обрадовалась Нина. – Тринадцать – чертов день. В храм сатана зайти может!
На лице батюшки появилось выражение крайнего изумления.
– Кто ж такое придумал?
Вера улыбнулась.
– Примета есть про тринадцатое. Или вот еще. Спросишь в церкви: «Который час?» – укоротишь свою жизнь на десять лет.
Скрестишь во время службы за спиной руки – привлечешь к себе нечистую силу.
– Выйдя из церкви после отпевания, нельзя оборачиваться, иначе скоро твой гроб на кладбище понесут, – добавила Ольга Андреевна, – но, на мой взгляд, самая идиотская из всех примет – эта: покойнику на лицо надо перед похоронами положить блин, потом его забрать и на поминках дать съесть священнику, который усопшего отпевал.
– Зачем? – совсем тихо осведомился отец Михаил.
