Обрыв прямо перед глазами, но я к нему не пошла, солнце шпарить стало, время под полдень. И зачем мне туда? Я под деревьями устроилась, рядом кусты. Хотела посидеть немного и домой топать. И тут слышу голоса. А мне ни с кем общаться не хотелось. Кроме того, народ у нас простой, увидят мои ягоды, без стеснения руку в корзину засунут и начнут жрать. Если сказать: «Эй, если охота полакомиться, сам в лес сходи», то жадиной обзовут. Да, жалко мне лентяев угощать. Утром я в лесок отправилась, не один час кусты обрывала, сил уже нету.
Не дам ягоды! Схватила корзинку и в кустах спряталась. Но любопытство охватило, кого сюда принесло, я аккуратно ветки раздвинула и увидела Илью и Тамару. Они какую-то тряпку постелили, улеглись и давай обниматься, целоваться. Я сижу, думаю: пока у них так дело идет, не выйду. Вот если он с нее трусы снимет, тут уж я выскочу и им наподдам. Вона что придумали! Анастасия школьницей забеременела, теперь Тамарка туда же! Ну что с такими делать? И вдруг появляется Сара Яковлевна!
– Она врет! – тут же воскликнула Мендельсон.
– Нет, – засмеялась Нина, – вы меня не видели, я в зарослях спряталась и за всем, как в телевизоре, наблюдала. Не сразу профессорша вышла, сначала кашляла. Подростки услышали звук, Илья вскочил и отошел к краю обрыва, Тамара футболку нацепила. Прилично они выглядели. Он в шортах, она в трусах длинных, сверху майка. Сара на обрыве появилась и ласково заговорила:
– О! Загораете!
– Да, – ответил мальчик.
– И правильно, – похвалила Мендельсон, – я посижу с вами.
Чего не купаетесь?
– Здесь нельзя, – удивился Илья, – сами говорили об этом.
– Если справа прыгать, то опасно. Молодец, что запомнил, – похвалила его вдова. – Давай покажу, где мы всегда с Александром Семеновичем в воду бросались.
Нина округлила глаза.
– Я решила, что она с ума сошла, слева же опасно, справа надо прыгать. Сижу, почти не дышу. Сто раз уж пожалела, что отдохнуть решила. А дальше, дальше! О господи!
Нина перекрестилась.
– Сара встала слева и предложила Илье: «Вот тут прыгай». И дурачок как сиганет! Плюх! Ни звука потом. Тамара вскочила:
– Я тоже хочу!
Сара и ей предложила:
– Давай, дорогая.
Мне бы выбежать, закричать… Но ноги как парализовало, язык не шевелится, голова кружится, перед глазами все плывет, тошнит меня, плохо мне совсем. Просто очень нехорошо, тело окаменело… А девчонка, дурочка, за парнишкой скок с обрыва! На одеяле остались ее юбчонка да брюки Ильи.
