Герцогиня и тетя Энн перебирали последние сплетни, пока Стивен в крайне преувеличенном виде рассказывал о самых возмутительных мальчишеских проделках Клейтона.
– Как-то раз, когда Клею было двенадцать, он не спустился к завтраку. В комнате его тоже не оказалось, и отец со слугами начал прочесывать окрестности. Спустя какое-то время на берегу, в том месте, где течение сильнее всего, нашли рубашку Клейтона. Его лодка была привязана, потому что отец на целый месяц запретил ему брать ее…
Задыхаясь от смеха, Уитни повернулась к жениху.
– Почему… почему тебе запретили брать лодку? – выдохнула она.
Клейтон грозно нахмурился, но, глянув в оживленное лицо невесты, против воли рассмеялся.
– Насколько припоминаю, накануне я вышел к ужину не совсем в приличном виде…
– Не совсем?! – завопил Стивен. – Да ты явился на полчаса позже, в сапогах для верховой езды и разорванной куртке, и от тебя невыносимо несло конским потом и кожей, а на лице остались следы пороха, потому что ты утащил дуэльные пистолеты отца и упражнялся в стрельбе по деревьям.
"
"Клейтон метнул на брата полный презрения взгляд, но тот вместе с Уитни снова разразился хохотом.
– Продолжайте, Стивен! – задыхаясь, еле выговорила она. – Доскажите, что случилось потом.
– Ну… все посчитали, что Клейтон утонул, и помчались к реке. Мама залилась слезами, отец побелел как простыня, но тут из-за поворота реки показывается Клей на самодельном плоту, самом шатком и ненадежном, какой только можно вообразить! Все затаили дыхание, ожидая, что плот перевернется, когда Клей попытается причалить, но Клей прекрасно справился.
С удочкой в одной руке и связкой великолепной рыбы в другой он спрыгнул на землю и, казалось, страшно удивился, что все собрались на берегу в такой час и глазеют на него. Потом он подошел к родителям, все еще не выпуская из рук огромную связку рыбы.
Мама, конечно, сразу же разрыдалась, а отец едва обрел дар речи и уже хотел разразиться громовой тирадой по поводу безответственного поведения Клея, но ваш будущий муж очень терпеливо и спокойно заметил, что отцу вряд ли пристало наказывать его в присутствии слуг.
– И что потом? – давясь от смеха, спросила Уитни.
– Отец согласился со мной и отослал слуг. Ну а потом надрал мне уши, – хмыкнул Клейтон.
Теплая, дружеская атмосфера была нарушена появлением одетого в черное дворецкого, величественно объявившего:
– Прибыл лорд Джилберт.
